Начало

Афиша

Чат

Дневники

Форум

Сейчас на сайте: 328, в чате: 1, новых: 113

БДСМ форум

Начало » БДСМ творчество » Сдохни, но живи /ФемДом трамплинг/ мноооогобукв:))

Сдохни, но живи /ФемДом трамплинг/ мноооогобукв:))


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Пролог:
Your cruel device
Your blood, like ice
One look could kill
My pain, your thrill(с)
Итак, представьте себе небольшой частный остров посреди огромного, почти как море, озера. Хозяйка его, еще молодая и очень привлекательная женщина, давно вдохновленная идеями женского доминирования. Она прошла богатый и красивый путь в этой области и сочла, что именно трамплинг является символом Чистой Женской Власти, когда для полного порабощения мужчины не нужны ни кандалы, ни цепи, ни кнуты, ни плети. Нужна только Женщина. И весь мир сам ляжет к ее ногам, позволив топтать себя, просто ради ее удовольствия.

Конечно, в этом маленьком царстве существовали и иные способы наказания, унижения и причинения боли, но настоящим эталоном, гербом этой закрытой территории была красотка, безжалостно попирающая распростертого мужчину.

Проживали здесь несколько сотен очаровательных девушек и женщин, пришедших по зову сердца, и жажды необычных, изощренных, извращенных наслаждений. Чтобы попасть на Остров, все они прошли строгий отбор и испытания. С каждой подолгу беседовала Хозяйка. А так же островной психолог, которая и сама была весьма уважаемой Дамой - местной жительницей.

Несмотря на то, что Остров, будем так называть это женское царство, как территория с особым общественным устройством, нигде не фигурировал, сюда не иссякал поток просителей из редких, но все же достаточно многочисленных групп посвященных счастливчиков мужчин, умоляющих о возможности попасть за высокие стены и получить шанс упасть к ногам одной из жительниц, хотя бы ненадолго. Это было весьма не дешевое удовольствие, что позволяло всем Дамам-Жрицам жить безбедно, много путешествовать и не отказывать себе в нарядах и развлечениях.

Они думали о себе именно как о Жрицах, но не любви, как принято пошло именовать проституток, а прекрасного и жестокого Культа Женщины. В пользу этого утверждения говорил и тот факт, что заплатив большие деньги, оказав серьезные услуги Острову, посетители не получали никаких прав на время и внимание жительниц. Им позволялось всего лишь оказаться внутри территории, дышать тем же воздухом и припадать к земле, по которой ступали божественные ножки.

Среди посетителей были и завсегдатаи. Между собой они называли это место Островом Богинь. Верховной Жрицей была, несомненно, хозяйка и правительница Острова, но все Дамы звали ее просто Верховная, для краткости.

Прибывших, так называемых внештатных слуг, девушки использовали по разному. Или не использовали, оставляя томиться в тоске и неодолимой жажде. Часто можно было увидеть такого несчастного, припавшим к еле заметной тропинке и целующим легкий девичий след. Некоторым везло чуть больше: проходящая мимо девушка могла поманить пальчиком и приказать лечь на спину перед первой ступенькой крыльца в свой коттедж. И уйти. Сколько продлится ожидание желанного прикосновения посетитель не знал, но у него уже была надежда. Справедливости ради нужно сказать, что Богини Острова были не совсем бессердечны, и каждого прибывшего все же награждали за терпение и трепет. И та, чьи следы целовал бедный отверженный, могла подойти и перед самым его лицом растереть ногами пучок травы, потом взойти на его спину и, наступая на вспотевший затылок, приказать перецеловать каждую растоптанную травинку. А продрогшая "живая ступенька" все же дожидалась прихода гостей к своей хозяйке.

Были среди посетителей и такие, кто вызывал у жительниц интерес. Их могли использовать для удовольствий. Своих, естественно.
У всех девушек имелись личные рабы. Из тех мужчин, кто пожелал остаться на Острове навсегда. Один-два. Больше не требовалось, да и внештатные слуги всячески стремились заслужить толику внимания и были готовы исполнять ради этого любые приказы.

У Верховной Жрицы, понятно, рабов было больше . У ее ног, посетитель мог оказаться в исключительном случае, только если он ей действительно понравится, она его пожелает и прикажет доставить.

Все постоянные слуги - мужчины, которые пришли добровольно, также подвергались различным собеседованиям и испытаниям, и сознательно лишали себя прав на некий оговоренный срок. Для них существовал Свод Законов, правил и обязанностей. Некоторые предписания имели весьма жесткие условия. Одно из них - абсолютный, полный запрет на сексуальное влечение к Госпоже. Вернее хоть малейшую демонстрацию этого влечения. Даже намек, полунамек.

Это было коварное и провокационное условие, поскольку не желать, не вожделеть этих Женщин было невозможно живому мужчине. А Дамы развлекались и изощрялись в издевательских приказах и наказаниях. Однако, если близость между слугой-рабом и его Госпожой все же случалась, его казнили. Публично, на площади. И это было зрелище. На него собирались все жительницы. И даже слуги имели право присутствовать, сидя в ногах у своих хозяек. Смотрели все.

Казнила та, которая считалась пострадавшей. Именно только считалась, поскольку, о смерти за подобный проступок знали все, а слуги и рабы в первую очередь.

В процессе изучения и практического освоения Законов, каждому посвященному в слуги Острова, демонстрировали эшафот. Он представлял собой небольшую круглую площадку, по периметру которой имелись сверкающие металлические поручни и две скрещивающиеся дуги наверху, так чтобы девушке среднего роста, стоящей на человеческом теле, было удобно придерживаться за них. Впрочем, эта высота регулировалась. Перед казнью, круг застилали мягкой, гигроскопичной тканью. Эшафот находился на площади внутри амфитеатра, способного вместить всех жительниц со слугами и рабами. На широких балюстрадах расставлялись удобные кресла для зрительниц, напротив, по другую сторону эшафота, была ложа с троном для Верховной.

Дама, сумевшая заставить мужчину сознательно пойти на смерть ради близости с ней, в глазах сообщества приобретала весомое положение, уважение и влиятельность. Казнила именно она, но как правило, на некоторое время жертва предоставлялась всем желающим.

Однако, в Правилах был пункт о том, что Госпожа вправе помиловать своего раба и отпустить на свободу с позволения Верховной Жрицы. Тогда он должен был навсегда покинуть Остров и не совершать попыток оказаться на нем вновь. Если же, помилованный раб отказывался уходить и просил о позволении остаться, он лишался Госпожи, его приговор становился бессрочным и мог быть исполнен в любое время, любой из жительниц, просто по капризу. Иными словами, он становился смертником. Все остальные пункты Свода Законов можно было свести к двум словам: "служить и повиноваться".

Мужчина среднего роста, худощавый и подтянутый, сошел с катера в десять утра, держа в руках легкую дорожную сумку с достаточным количеством белья, двумя сорочками, парой брюк, парой ботинок и легкой курткой на случай непогоды. О его возрасте можно было сказать только неопределенное "среднего возраста". И вообще, о нем можно было сказать, что весь этот парень какой-то средний, если бы не харизма, исходившая от него, как аромат дорогого парфюма - ненавязчивый и легкий, но явно ощутимый. Хорошая физическая форма, но это не редкость. Аккуратная стрижка, опрятная одежда, но мало ли вокруг опрятных, хорошо стриженых мужчин? Хотя было ясно, что даже в старом мешке он сможет выглядеть привлекательно. Было в нем нечто такое, что даже балованные местные Богини поглядывали на него с явным интересом.

Он купил этот необычный тур на две недели, сдав все дела помощникам, и не собирался задерживаться здесь дольше. Это было два дня назад.

А сейчас он лежал на траве в тени кустарника, собираясь с силами, чтобы добраться до лазарета. Там, предъявив карточку, он мог получить медицинскую помощь. Как минимум, его тело смажут бальзамом, действительно чудодейственным.

Несколько минут назад он пошатываясь вышел из покоев Хозяйки Острова. На неверных ногах, спустился по ступенькам и, пройдя нетвердой походкой десяток метров, упал в траву. Сил не осталось ни на что, даже на то, чтобы заметить многочисленные тоскливые и завистливые взгляды других мужчин. И уж конечно он не видел, что Верховная смотрела на него из окна с удивленной ухмылкой.

Она резко развернулась, сбрасывая оцепенение, и хлопнула в ладоши:
- Ванну, масла, маски, массаж и все такое! Живей, живей, живей, бездельники! Несколько слуг бесшумно бросились исполнять приказание.

Три часа назад, Верховная Жрица велела доставить к себе этого новенького. Когда его привели, она восседала на троне. Верховной нравилось встречать новых слуг так, и ее забавляло, когда они начинали дрожать и с трепетом падали на пол, только от одного лишь взгляда на ее красоту и величие.

Вот и сейчас она ожидала поклонения, сидя в небрежной позе и поставив свои роскошные ноги на пуфик. Одной ногой, Хозяйка Острова твердо вминала расшитую золотом ткань, а второй, давила на мягкую набивку лишь тонкой шпилькой, а кончик изящной туфельки нависал над полом.

Мужчина вошел, глядя себе под ноги. Верховная жестом отослала слуг, все вышли, плотно притворив двери. Кроме одного раба, он склонился к самому полу на коленях, за ширмой в дальнем углу зала и нужен был для мелких поручений.

- Подыми глаза!
Новичок поднял глаза, и Дама прочитала в них привычное восхищение, и конечно, волнение. Однако, священного ужаса, мистического трепета, к которым привыкла эта надменная красавица, не наблюдалось. Хотя может быть она не рассмотрела?

Он уверенно встал на колени и склонил голову:
- Вы велели явиться, Госпожа.
- Я и сама знаю, что велела. Можешь приблизиться.
Он шагнул прямо с колен, сделал несколько твердых шагов и снова опустился на колени перед троном. Чуть подавшись вперед, Верховная подняла указательным пальцем его подбородок и взглянула в лицо.

- Назови свое имя, раб.
- Меня зовут Феликс, Госпожа.
- Здесь у тебя не будет имени, раб. Посмотри на меня.
Он ежился под этим взглядом, повинуясь какой-то гипнотической силе, исходившей от этой женщины, но глаз не отводил, смотрел завороженно, не мигая.

"Какие волчьи глаза, " - подумала Верховная, убрала руку, и откинулась на подушки.
- Можешь приступать.
Феликс растянулся на полу и принялся покрывать поцелуями туфли на ее ногах. Только туфли. Поцелуи были очень нежными, но Верховная чувствовала, что каждый из них впитывается в ее плоть, проникая через дорогую кожу обуви, и жаром бежит по венам. Ей нравилось. Дама старалась унять учащенное сердцебиение. Его язык и губы коснулись ее стоп, затянутых в тончайший нейлон. Поцелуи скользили и замирали, умудряясь оказываться одновременно со всех сторон. Сохраняя царственную позу, Верховная с трудом сдерживалась, чтобы не начать подставлять ноги под его губы, как кошка подставляет спину под ласку. Феликс перевернулся, лег на спину и начал вылизывать подошву туфельки, которая опиралась о пуфик только каблуком. Одновременно, он гладил сильными руками ступни Верховной. Она не выдержала и пинком отбросила пуф в сторону.

- Грудь под ноги! - приказала Хозяйка покоев, и давая место для маневра, закинула ноги на подлокотник.
Мужчина мгновенно лег между ножек трона так, что его грудь оказалась на том месте, где только что стоял пуфик.
Верховная опустила ноги на новую опору, с силой топнув алыми подошвами.
- Продолжай.
С этого момента она глядела на Феликса неотрывно. По ее ногам бежали мурашки, миллионами просачиваясь, сквозь тонкие подошвы туфель. Через какое-то время она сама скинула обувь, оперевшись каблуками о его щеки, и отдала свои горячие стопы во власть его рук, губ и языка. Опытная, циничная, балованная красавица жмурилась от удовольствия, выгибалась, мяла его лицо, вдавливая ступни во влажные ненасытные губы и шептала, шумно выдыхая:

- Черт... Черт... Черт...!
Они оба не знали, сколько времени это продолжалось.
Наконец, Верховная Жрица Острова сбросила сладкую негу и приказала себя обуть. Она плотно поставила обе ноги Феликсу на на грудь, оперлась локтями в колени и взглянула в его хмельные глаза.

- Тебе придется ответить за это, - произнесла она с хищной улыбкой, и велела ему перебраться в другую зону широкого зала, где были устроены различные поручни, стояли мягкие кресла, столики и скамеечки.

За происходящим исподволь следил, скорчившийся за ширмой, раб. Он в кровь искусал свои губы, наблюдая за Госпожой.
Когда Феликс лег в указанное место, Верховная призвала своего раба, хлопнув в ладоши.
- Подай вина и воды. И нашатырь. Да, еще ту обувь, что доставили вчера.
Раб подал все, что было велено и торопился отойти, стараясь скрыть душившие его рыдания, но она остановила:
- Подойди, - и погладила по щеке, рухнувшего перед ней на колени юнца. - Не смей так ревновать. Ты навсегда мой.
Молодой человек распластался на полу, не решаясь без приказа припасть к хозяйской обуви.
- Поцелуй. Мне нравится, как ты это делаешь, - она минуту наблюдала, как раб лобызает поверхность милостливо подставленной туфли. Затем убрала ногу и поставила ее ему на затылок.

- Навсегда. Слышишь? Ты мой до конца жизни. А теперь иди. Будь за дверью, я позову, если понадобишься.
Отпустив раба и дождавшись, когда на ним бесшумно закроется дверь, Верховная Жрица неторопливо поставила ногу на один из низких столиков, коих было предостаточно, и поправила чулок, приподняв юбку. Потом налила бокал вина. Нашатырный спирт и кувшин с водой переставила поближе к Феликсу, и только сейчас взглянула на него. Она сделала маленький глоток, глядя на лежащего, долгим задумчивым взглядом, и легко взошла на его тело. Это было сделано так непринужденно и естественно, словно под ее ногами была не зыбкая живая плоть, а каменная ступенька. С бокалом в руке, Жрица начала долгий танец, глядя в лицо мужчины, которого затаптывала дорогими туфлями. И ей нравился его ответный взгляд.

Постепенно ее движения становились все более страстными, Верховная отставила вино и вспоминала о нем только когда меняла туфли, делала глоток и переобувалась самостоятельно, чтобы быстрее продолжить. Периодически она топтала Феликса без обуви, наступая на губы и срывая его поцелуи, в которых ничуть не убавилось страсти и нежности.

- Вот черт!... - тихонько чертыхалась она и замирала на несколько секунд, отдаваясь его ласкам...

- Поднимите его и умойте, - велела Хозяйка покоев рабам, вошедшим по щелчку.
Только что она сошла с распластанного, и практически расплющенного, по ее мнению, тела мужчины, который, тем не менее, продолжал доводить ее до экстаза своими губами. Может быть именно поэтому, она неосознанно щадила его лицо.

- Отнесите в лазарет и отдайте лекарю мою карточку. Пусть сделают все, как надо.
Место, где развлекалась Верховная Жрица пребывало в полном беспорядке: разбросанная обувь и чулки, сбитые ковры, залитые вином и водой. От белой рубахи Феликса остались грязные лохмотья, не скрывающие ссадин и кровоподтеков на крепком торсе.

Каково же было удивление Верховной, когда, обернувшись она увидела, что он стоит на коленях сам, хоть и покачиваясь. В изумлении она сделала к нему шаг и сама подала визитку. Феликс склонился и поцеловал пальцы ее ног. Она могла дать голову на отсечение, что это были благодарные поцелуи! Точнее даже - поцелуи благодарности. Поцеловав, он выпрямился, и с трудом встав на ноги, вышел из зала.

А Верховная осталась смотреть на него в окно. Глядя в покачивающуюся прямую спину эта Госпожа и Царица каждого мужчины на Острове пробормотала:

- Не хватало еще МНЕ устраивать представление на площади...
Она резко развернулась, сбрасывая оцепенение и хлопнула в ладоши:
- Ванну, масла, маски, массаж и все такое! Живее бездельники!...

Пока Феликс отлеживался на газоне, отворилась массивная калитка островных ворот.
Эти ворота выходили прямо на пирс, к которому причаливали немногочисленные суда. Феликс и сам вошел внутрь через этот вход.
В калитку вошла блондинка в элегантном дорожном костюме . Было сразу понятно, что это именно дорожный костюм, несмотря на строгость одеяния. Светлые льняные брюки подчеркивали безупречность фигуры, белая шелковая блуза, будоражила фантазии о мраморности плеч и лодочки цвета нюд на миниатюрных ножках. Волосы собраны в пучок. Очки "авиаторы" скрывают глаза. Пиджак в тон брюк девушка перекинула через руку, все же было жарко. А в самолетах и аэропорту обычно бывают сквозняки от кондиционеров, поэтому льняной костюм - самое то, что надо для путешествий, удобно и красиво.

Догадка подтвердилась почти мгновенно, когда следом, пыхтя, появился мужчина, тащивший многочисленный багаж. Это был чопорный капитан того катера, на котором Феликс добирался до Острова. Тогда этот "речной волк" едва цедил слова сквозь зубы и бурчал что-то неразборчивое в ответ на приветствия, прибывающих на борт пассажиров. Сейчас же он пожирал хозяйку чемоданов покорным и умоляющим собачьим взглядом, потея из-под козырька сбившейся набок белоснежной флотской фуражки.

Незнакомка остановилась у ворот, здороваясь с многочисленными дамами. "Глория! Привет! Как съездила?" - слышалось со всех сторон. "Ты вернулась, это хорошо, нам без тебя было скучно!" Глория улыбалась, и весело щебетала с подружками, а некогда напыщенный чопорный шкипер, пыхтя, потащил ее чемоданы в коттедж. Когда он вернулся, она не обратила на него ни малейшего внимания, но капитан не уходил. Нервно крутил в руках свой картуз и продолжал стоять на полусогнутых ногах, не решаясь упасть на колени, глядя жалобно и умоляюще. Отчаявшись привлечь к себе внимание, он с жалкой улыбкой положил фуражку на землю, перед собой, как-будто просил милостыню. Этот жест Глория заметила и нехотя поставила ножку в его головной убор, словно монетку бросила. Капитан рухнул на колени и во все глаза уставился на драгоценное подаяние. А девушка начала медленно прокручивать ногу, вытирая подошву о подкладку, с одной стороны, а другую сторону фуражки, белоснежную, пачкая в пыли.

Капитан протяжно застонал и почти уперся носом в подъем ее стопы. Глория поставила рядом вторую ногу и продолжила потихоньку переступать, ломая козырек и вминая в грунт расшитую кокарду. При этом, она не прекращала беседовать с подружками. Капитан не выдержал и припал к ее, топчущим, ногам губами, как-будто старался и лицо свое вместить внутрь уже довольно смятого головного убора. Глории пришлось, невольно, выпихивать его голову, а он, жадно дыша, целовал ее ноги. Через некоторое время, она вновь ступила на дорожку, но капитана не прогнала, а с равнодушным лицом повернулась к нему спиной. Согнув ногу в колене, девушка подняла туфлю назад, и капитан бросился неистово лизать подошву и шпильку. Когда Глория наградила его второй подошвой и встала на землю, нетерпеливо постукивая каблуком, капитан понял, что его прогоняют, поднял измочаленный картуз и молча удалился, прижимая к груди свое растоптанное в лохмотья сокровище. Несомненно, он еще десятки раз прижмется лицом к той пыли, что втоптали в подкладку, туфли Глории.

Все это, естественно, видел Феликс. Его сердце бешено колотилось. "Глория - это значит слава", - мысленно произнес он.
В этот момент, девушка повернула голову и посмотрела на Феликса., как-будто услышала его мысли. Глория попрощалась с дамами и подошла, к растерзанному мужчине.

- Вы, что же, под каток попали, милейший?- Заинтересовалась она.
- Совсем нет. Я просто прилег отдохнуть. - Сострил Феликс и попытался подняться, удалось только присесть. Он подобрал под себя ноги, чтобы это выглядело так, словно он стоит на коленях, ему не хотелось оскорблять даму неподобающей позой. Глория конечно заметила, каких усилий это ему стоило. Ее пристальный взгляд сверлил насквозь, сканировал от и до, бесстрастно и неумолимо. Феликс тонул в этом зеленом омуте глаз, не в силах противиться.

Тут Глория заметила в его руке визитку Верховной.
- О, да. Элиза может! - Произнесла она и снова заулыбалась. - Зайдите-ка ко мне, после лечебных процедур. Надеюсь нескольких дней на это будет достаточно. В каком бунгало вас поселили?

"Как эстетично она назвала барак"- подумал Феликс, а вслух сказал.
- В двадцать третьем. Это барак для внештатного персонала.
Но Глория, не слышала, того что не хотела слышать. Она с напряженным удивлением отреагировала только на число 23, а вторую часть фразы проигнорировала.

- Когда одобрят прошение, я стану называть тебя Двадцать третий.
С этими словами она повернулась и пошла прочь. А Феликс, тряпичной куклой, снова повалился на траву без сил. Он смотрел в небо и улыбался. Эта невероятная женщина перешла на Ты, больше из ее слов он ничегошеньки не понял. Ветер гнал по небу облака, в голове гонялись мысли. "Неужели это оно?"- думал Феликс. То самое, настоящее первичное, что и должно бросать мужчину к ногам женщины. Он всегда мечтал оказаться там, подчиняясь такому яростному чувству. Но не имея его гнался за красивой формой, создавая себе иллюзию. В этот раз, все было по-другому. Феликс понял, что пропал, почувствовал сердцем, селезенкой - нутром.

Чуть позже, уже в лазарете, шустрый доктор колдовал над истерзанным телом Феликса и приговаривал,
- Ах, как она вас! Ох, как завидно-то! Вы, голубчик, в курсе, что вам несказанно повезло? Вас удостоила вниманием сама Верховная! Это очень, очень почетно. Некоторые этого годами ждут, а кое-кому не видать ее ножек вообще никогда. - И врач горестно вздохнул, смазывая ссадины Феликса заживляющим гелем. - Ну'с, а теперь отдыхайте, набирайтесь сил, они вам понадобятся. После Верховной, многие Дамы тоже захотят опробовать вас. Можете не сомневаться. - Он снова вздохнул, - ох, счастливчик! - и покачал головой.

- Расскажите про Глорию. - попросил Феликс, не особо надеясь на успех.
Доктор удивленно вскинул брови. Несколько секунд помолчал, потом сел на край койки Феликса, оглянулся по сторонам и торопливо заговорил полушепотом,

- Это монстр! Ходят слухи, что на счету этой жестокой девушки уже не одна и не две расправы. Добрый десяток или два. Я раньше очень боялся ее, пока не понял, что меня, для своих утех, она не выберет никогда, ибо лицом не вышел, и успокоился. Но до сих пор оторопь берет и холодный пот по спине, когда хожу смотреть на казни.

Она превратила их в грандиозное шоу, в представление и бенефис. Когда у нее появляется новый раб, жители станы делают ставки на продолжительность его жизни. Даже Верховная, как-то раз, публично попеняла ей за излишнюю прыть. Но все равно смотрит на это сквозь пальцы, поскольку, да - это зрелище, которого ждут все!

Однажды Глория весьма изящно подольстилась к Верховной, во время очередной казни. Понимая, что раб, под ее ногами, уже умирает и вздохи его сочтены, она опустилась прямо на его груди на одно колено, лицом в сторону трона, и спросила не соблаговолит ли Верховная принять последнее дыхание жертвы. И ждала решения, чуть склонив голову. Верховная слегка улыбнулась, польщенная, сошла на эшафот и встала на освободившуюся грудь. Ее собственный раб снял туфельку с ноги, которой она и наступила на губы жертвы. Так и стояла, пока не прекратились конвульсии. Затем обулась и сошла с трупа.

А в другой раз, одна из девушек, не столь раскрепощенная, очень рассердилась на своего раба. На одного из них. Она схватила его, сжав щеки рукой и прошипела прямо в глаза: "Я отдам тебя Глории!" Этого оказалось достаточно для того, чтобы он вылизывал языком пол в том месте, куда желала поставить ножку его хозяйка, под ее заливистый смех.

Вот так-то, голубчик. Глория конечно шикарная леди, но я бы посоветовал вам быть очень осторожным, и тщательно все обдумать, прежде чем попадаться ей на глаза.

- Поздно, доктор. - С улыбкой произнес Феликс.
Доктор взглянул на него, как на приговоренного, встал и молча вышел.
А Феликс лежал и улыбался, любое движение доставляло боль, но улыбка не сходила с его лица. Он приехал на Остров не зря. И хоть еще ничего толком не произошло, его сердце колотилось как бешеное, а мысли радостно роились в голове. Он нашел ЕЁ. Увидел Глорию. И его накрыло. Каждая частица его сущности пульсировала. Фибры души топорщились наэлектризовано, как пышные кошачьи усы. И он улыбался сам себе, идиотской улыбкой и думал, думал, думал...

В течение всей следующей недели, Феликса не оставляли навязчивые мысли о Глории. Он жаждал Её власти и физического проявления этой власти. Феликсу не терпелось увидеть ее снова. Хоть мельком. Подглядеть, как она задумчиво приминает ногой травяную кочку...

Дерзкая мысль, посетила его голову, как-будто сама-собой. Во время очередного врачебного осмотра, он упросил доктора, ненадолго, отпустить его из лазарета. Врач, конечно упирался. И дело было не только в риске осложнений из-за травм Феликса. Доктор и сам был нижним у заведующей клинической больницей, и знал, что его Госпожа, проведав о самоуправстве, не преминет, превратить его из врача в пациента. Но после недолгих уговоров, он сдался, вспоминая, как сам стремился к ногам восхитительной докторицы, возбуждаясь и краснея от мыслей быть уличенным в халатности.

Как только Феликс покинул стены лазарета, он твердой походкой направился подавать прошение в рабство.

- Мне нужен трамплинг!- Почти прокричала Глория в телефонную трубку. - Ты понимаешь?! Я с ума сойду, если не потопчу хоть кого-нибудь! Лучше, конечно тебя. Ты красивый. Потому и звоню. Ты слышишь?! Топтаааать!!! Я хочу растоптать тебя! Мне надо!- Последнюю тираду, Глория проорала, держа телефон на расстоянии от лица.

На другом конце, послышался вздох и усталый голос произнес, после пары секунд заминки,
- И когда же?
Глория сжала кулаки от злости и пнула ногой стену. "Почему я вынуждена выпрашивать, вымаливать эти редкие встречи?"- подумала она.

- Вчера! Сейчас! Немедленно! Я тут подохну скоро! Меня накрывает! Тащи ко мне свою шикарную задницу!
- Глория, я не могу сейчас. Извини. Завален работой по самые гланды. Совсем, совсем не могу. Ну правда...
- Когда говорят "ну правда" это означает ложь. Я сама приеду. На днях. Ты в состоянии, уделить мне хотя бы несколько часов своего драгоценного времени?

- Я не знаю. Я сам себе не принадлежу, ты же знаешь. Я постараюсь. Когда ты хочешь приехать?
- В среду. Возьму босоножки бежевые, они еще нехоженные. Хочу что-то новое на тебе опробовать.
- А мои любимые можешь взять? Красные, и черные.
- Посмотрю, как получится. Не хочу опять тащиться с огромной сумой туфель, ради нескольких часов потоптушек.
- Ты же знаешь, я всегда за, но не всегда получается сделать все, как нам хочется.
- О, перестань! Просто я неудобный партнер. Если бы мы жили не в трех часах езды друг от друга, а хотя бы в получасе, ты бы находил для меня время гораздо чаще. Я все это понимаю, можешь ничего не отвечать. Как приеду, позвоню.

Глория положила трубку и задумалась: "Надоело! Надо всё поменять! Где визитка Элизы?"...
- Как ты посмел, так надолго оставить меня без тебя!? М? - Она неистово целовала Его, прижимая к двери гостиничного номера. - Ненавижу! Ненавижу, урод! Ты мучитель, ты не даешь мне себя! - И она, со звериным рыком, бесцеремонно лапала его, продолжая целовать, - Какой же ты красивый! Обожаю тебя! - И она принялась стягивать одежду с возбужденного и запыхавшегося от поцелуев мужчины.

- Глория. Глория! Погоди! - Цедил он сквозь ее поцелуи. - Дверь. Надо закрыть.
- Я закрыла. На пол! На колени!
Он словно опешил от такого резкого перехода, но тут же практически рухнул на колени и обнял ее ноги.
- Целуй! - Приказала Глория и чуть выставила вперед одну ногу.
Мужчина со стоном припал губами к ее сапогам. Поцелуи длились недолго. Глории не терпелось получить своё. Она слегка пнула его ногой, вынуждая лечь. Он понял без слов, передвинулся в стене, и лег на спину. Глория с шумным вздохом встала на его грудь и закатила глаза от нахлынувшего удовольствия.

- Господи, как хорошо!- Шептала она переминаясь с его груди на живот и обратно. Запрокинув голову, ловила первые секунды кайфа, и почти впала в транс.

- Госпожа. Позвольте ваши подошвы...- прошептал Он, глядя на Глорию, какими то безумными глазами. Его взгляд то ли не выражал ничего, то ли выражал так много, что нельзя было разобрать, что именно. Он был пустой и осмысленный одновременно. Зрачки расширились, а радужка посветлела настолько, что глаза казались белесыми, как-будто еще секунда и они засветятся голубым неземным светом...

Глория, знала, что и как Он любит, ей самой очень нравилась эта игра.
- Язык!
Он, с готовностью подчинился. И она начала вытирать подошвы сапог, о высунутый язык. Пока Он старательно вылизывал одну ногу, вторая больно давила на его ребра каблуком. Он периодически постанывал, но не останавливался. Глория, милостиво сменила ножку, переступив. И он благодарно облизал и вторую подошву.

- А теперь, я тебя уничтожу. Мне надоели твои отговорки. Сегодня ты подохнешь под моими ногами, и я наконец-то перестану мучаться без возможности потоптать тебя. Нет тела, нет мучений, - и Глория злорадно хохотнула.

- Глория, я не смогу. Я не смогу сегодня. У меня еще есть дела по работе...
- Ты не понял что ли? Мне плевать! Сегодня я тебя затопчу до смерти. Медленно и тщательно. С огромным удовольствием втопчу тебя в пол, пока ты дышать не перестанешь.

- Пощади! У меня с прошлого твоего "убийства" всё только зажило...
- Молчать! - Она принялась топать по его груди и животу, - я тебя растопчу...
Щебет птиц вернул Глорию из объятий Морфея в реальность. Она смахнула остатки сна, поднялась и открыла окно. Зябко повела плечами. "К чему этот сон-воспоминание?Тем более сейчас, через столько лет"- размышляла она. "А кстати, сколько? Ух, ты, семь! Я живу на Острове уже семь лет. Семь прекрасных лет, возможности иметь трамплинг в любое время, по щелчку... Красивая цифра." - Глория улыбалась своим мыслям. "Пожалуй надо это отпраздновать! И новые туфли выгулять!" Она пнула, попавшуюся под ноги подушечку-думочку, включила музыку и прошла в ванную, весело напевая.

Утренюю свежесть сменяло тепло восходящего солнца, предвещая жаркий день. Еще один день на Острове.

Феликс сидел в приёмной Секретаря, ожидая своей очереди. Он не ожидал, что подавать прошение в рабы, соберется еще кто-то, кроме него. Однако, Феликс был третьим. "Популярное место!"- подумалось ему.

Заполнение надлежащих бумаг, заняло довольно продолжительное время. Когда все было улажено, его отправили в кабинет психолога. Вопреки распространенному мнению, что все психологи-женщины это сухие горбоносые тетки в очках, Феликса встретила, весьма привлекательная особа неопределенного возраста. Она радушно улыбнулась, представилась Эмилией и пригласила его присесть в кресло.

- Расскажите немного о себе. Когда осознанно оформилось ваше желание быть затоптанным?
Феликс немного смутился. Вот так, сразу? Он был не готов. Пришлось с минуту собираться с мыслями. Эмилия не торопила.
- Мое желание быть именно растоптанным выросло постепенно. Сначала мне хотелось просто находиться у девичьих ног. Потом поцеловать, потом почувствовать прикосновение, полежать под ногами сидящей женщины. Дальше больше. Но когда однажды партнерша завелась так, что не могла и не хотела останавливаться и меня завела до умопомрачения, и в этом состоянии затоптала до обморока, тогда появились иные рубежи, так сказать.

- Как интересно. Надеюсь, вы так же ясно осознаете, что пожелав сделаться рабом, вы можете остаться на Острове навсегда. Вы осознаете риск?

- Да, несомненно. - Ответил Феликс немедля. - Я много думал об этом и я готов рискнуть. Мне кажется, тут я повстречал женщину, которую так безуспешно искал вне стен этого места. Я очень долго искал Женщину, от одного лишь взгляда которой, можно было согласиться на все что угодно, лишь бы побыть под ее властью. Сложить к ее ногам все свои победы и успехи. Вручить ей власть над собой, как подарок. Но при этом не отказаться от своей силы, став на время безвольным и слабым. Женщину, для которой отношения это взаимодающий и взаимодарующий процесс. Её власть, мое подчинение. Её возвеличивание, а не мое унижение.

Я не стремлюсь быть безвольной тряпочкой, но готов стать ею, если Она этого захочет. Готов превратиться в оборванную, истоптанную клумбу и наслаждаться тем, что Ей нравится топтать мои цветы. Но превратив в пыль и кашу бутоны, она не вытопчет корни. Они станут еще крепче и очень скоро вырастет новый цветочный ковер, по которому Она снова от души погуляет. Я почти уверен, нет, я точно уверен. На этот раз я не могу ошибиться.

Там, в обычном мире, я все время прельщался на красивую внешность, оболочку, под которой всегда оказывалась пустышка. Но я с упорством маньяка, снова и снова гнался за своей иллюзией, полагая, что количество рано или поздно перерастет в качество. Но этого так и не случилось. А потом я узнал про Остров...

Через сорок пять минут, Феликс вышел из кабинета, с чувством выполненного долга и предвкушением глобальных перемен в жизни. Эмилия вышла вместе с ним, передала, какие-то свои записи секретарю и протянула руку прощаясь,

- Что ж, Феликс, я очень рада знакомству. Спасибо за беседу. О решении вам будет сообщено в ближайшее время. Ожидайте.
Они попрощались и Феликс побрел обратно в клинику долечивать свои раны.
Через два дня, его выписали из больницы и он вернулся в комнатку двадцать третьего барака. Никаких известий не поступало.
Еще через два дня, он не выдержал и сам пошел к коттеджу Глории. Феликс решительно ступил на порог и нажал кнопку звонка. Через стеклянную дверь, он видел, как Глория спускается по лестнице, разговаривая при этом по телефону. Она отворила, не прерывая разговор. Коротко окинула взглядом, бросила,

- А, Двадцать третий. Заходи! - И прошла вглубь дома, не убирая телефон от уха и продолжая веселую болтовню.
Феликсу ничего не оставалось, как войти и осмотреться. Он снял куртку и прошел вслед за хозяйкой. Она стояла на кухне и что-то искала в шкафчике над плитой, продолжая болтать по телефону. Потом достала кофе, сахар, джезву, и кивнула головой, давая понять, что варить кофе должен Феликс. Он не возражал.

А потом они пили горячий черный кофе. Молча. Просто сидели за столиком в гостиной и смотрели друг на друга поверх чашек.
- Я не знал позволительно ли мне, но я...- Решился нарушить тишину Феликс.
- Молчи! - Прервала его Глория. - Твое прошение одобрили в день подачи. Это я не велела ничего тебе сообщать. И я знала, что ты придешь. Мне было интересно, когда. Ты терпел четыре дня. Это очень долго. И ты заслужил право быть под моими ногами. Иди сюда...

Феликс буквально перетек со своего места к ногам Глории. Стоя на коленях, он, с молчаливого согласия, бережно снял с ее ног обувь и снова поднял глаза, ожидая позволения на поцелуй. Несколько секунд, они молча смотрели глаза в глаза.

- Целуй!
И Феликс впервые коснулся губами этих божественных стоп, не прерывая зрительный контакт. Глория чуть наклонила голову и прикрыла глаза. "Целует он, действительно мастерски. Верховная права" - подумала она. От поцелуев, по ее телу пошла волна возбуждения, и не дав поцеловать вторую ногу, Глория с силой нажала на его плечи, заставляя лечь. Феликс лег на спину, подставляя лицо под желанную ласку. Она поставила ноги ему на лицо и шею, и довольно долго мяла и растирала их. Он торопился успевать целовать пяточки и пальцы. Глория смеялась,

- Щекотно!
- Мне прекратить, Госпожа?
- Разве я это велела? Продолжай!
И Феликс снова целовал, целовал, целовал и улыбался. В эти минуты, он был почти счастлив. Почти, потому что ему очень хотелось большего. И это большее не заставило себя ждать. Глория приказала обуть ее и велела Феликсу лечь на пороге комнаты так, чтобы этот порог был у него под шеей: голова в холле, все остальное в гостиной. Как только он выполнил приказ, она встала на него, держась за дверной проем, и начала "вытирать" об его грудь ноги. Тщательно и бесконечно долго. Вытирать в кавычках, потому что на самом деле, Глория не церемонилась, расцарапала кожу и разодрала на нем не только рубаху, но и брюки, заявив, что эти тряпки ему больше не понадобятся, ибо, служа ей, он будет одеваться иначе. "Хоть и недолго" - подумала она. Потом, Глория, довольно продолжительное время переминалась на его лице, растоптав ему глаза и губы, и заставляя тщательно облизывать каблуки и подошвы. Затем велела держать голову ровно, наступила подошвой на лоб, а шпилькой на подбородок, и едва-едва покрутившись на этой ноге, /Феликс мгновенно почувствовал вкус крови во рту/шагнула на пол прихожей. Направляясь к лестнице, Глория бросила находу,

- Уходи. Вернешься завтра к шести вечера. Я ужинаю в семь. Приготовишь что-нибудь не слишком тяжелое.
Феликса словно обухом по голове ударили. "Это что всё? Куда уходить? В барак? Как вернуться? В этом рванье? Рубашек-то больше не осталось... И откуда она знает, что я умею готовить?" Ответов на свои вопросы он конечно не получил. Да и не стал бы он задавать их вслух.

Хотя Глория его явно пощадила, чувствовал себя Феликс скверно. Все же, он еще не слишком окреп, после экзекуции у Верховной . Кое-как поднявшись, он побрел в свою комнатушку в бараке.

К удивлению Феликса, там его ожидал новый комплект одежды. Полностью, от белья, до элегантных мужских туфель. Ему даже стало немного стыдно, за свои обычные ботинки. Он принял душ и прилег отдохнуть. Потом сходил в один из местных ресторанчиков и весьма приятно провел время за трапезой и беседой с новыми знакомцами из местных жителей. За ночь ему удалось отлично выспаться и весь следующий день Феликс пребывал в приподнятом настроении и бодром расположении духа. А в назначенное время уже гремел посудой на кухне у своей новообретенной Хозяйки.

Сидя за барной стойкой, на высоких табуретах, они ужинали восхитительным салатом с морепродуктами. Глория была немногословна и Феликс так разнервничался, что с трудом впихнул в себя пару креветок. Ему стало не до еды. Она тоже отложила вилку.

- Ты заставил меня ждать. Четыре дня, помнишь?
Дальше говорить не пришлось, он и сам все понял. Четырехдневная выдержка похвальна для него, а для Глории это четыре дня вынужденного ожидания. Вчера, она вознаградила Феликса за его терпение, а сегодня решила наказать за свое.

Он опустился перед ней на колени и поцеловал кончики туфель. Глория поставила одну ногу на его голову и прижала, больно придавив шпилькой.

С протяжным стоном, Феликс распластался на полу, стараясь "не уронить" ножку Глории со своей головы. Он аккуратно повернулся, чтобы она могла передвинуть стопу на его скулу и щеку. Глория скинула туфли и принялась мять его лицо. Запах дорогой обувной кожи и нейлона будоражил его обоняние. Она поднялась и, придерживаясь за барную стойку, встала на его голову обеими ногами.

- Теперь, переворачивайся на спину!
Феликс медленно перевернулся, а Глория не сходя, просто переступила, по нему, как по перекатывающемуся бревну.
-Целуй!- Велела она и плотно наступила на его рот. - Ну! Что замер? - Она улыбнулась и поелозила ногами по его губам. Феликс почувствовал привкус крови. А Глория принялась топать по его лицу, давая возможность целовать свои ступни. Потом она смилостивилась и перешла на грудь. Поднялась на носочки и опять начала с силой топать, прокручиваясь. Феликс очень порадовался, что на нем сорочка, иначе, его соскам было бы несдобровать. Глория, кажется поняла его мысли и приказала,

- Обуваться!
Но сама при этом, как ни в чем не бывало, продолжала топтать его с прежней силой. Обуть ее не было никакой возможности. Как только Феликс улучал момент и готов был поймать ее ножку в туфельку, она изворачивалась и делала еще один шаг. Злорадная ухмылка не сходила с лица этой "ужасной" женщины. Он решил подождать несколько секунд, но и она тут же замерла, а как только он потянулся к ее ногам, тут же продолжила вышагивать. Тогда, Феликс поставил ее туфлю на свое лицо, придерживая шпильку зубами. Глория хмыкнула и начала обуваться, он помогал.

- Прежде чем я добью тебя, прошу, сними рубашку. Не хочу порвать ее каблуками. Это ведь моя рубашка. А я ценю свои вещи.
И снова, Феликсу пришлось изрядно помучаться, стараясь раздеться и не уронить с себя Глорию. Как только он справился, она вдавила шпильки в его живот, как бы пробуя упругость, и добавила,

- Надеюсь, ты успел соскучиться по койке в лазарете?
- Я туда не вернусь! Обещаю!
- Наглееец!
И ее шпильки очутились ровнехонько на его сосках...
Если женщина топчет непрерывно и долго, давая, вроде бы, отдохнуть то груди, то голове, то животу, то рано или поздно все равно наступает момент, когда мужчина ищет только пощады. Пощады! ПОЩАДЫ!!! Начинает булькать, не имея сил на стоны, потому что грудь не способна вдохнуть, даже если партнерша топчет живот или лицо, которое тоже так измучено, что не способно даже на гримасы боли.

Феликс с трудом разлепил отекшие веки. Перед его лицом нависала туфелька и голос Глории, словно, откуда-то издалека произнес,
- Если ты сейчас же не вылижешь подошву, так, как мне хочется, я буду топтать твою рожу туфлями, пока не завоешь! Постарайся. Я обещаю тебя пощадить, если язык будет достаточно ласков.

Остатками мыслей, Феликс подумал:"Мои мольбы о пощаде, заставят ее остановиться или добавят куража?" И с готовностью подставил, распухший уже язык, под адские подошвы...

В последующие несколько дней, Глория больше не приглашала его к себе. Хотя они все же виделись. Один раз, разминавшийся на спортплощадке Феликс, заметил ее на утренней пробежке, и еще пару раз за ужином в ресторане. Он сидел за столиком со своим новым другом Профессором, а Глория за соседним, в компании подружек.

Феликса мучила ревность. Ему начало казаться, что вокруг слишком много мужчин, услужливых и готовых на все, ради самой крошечной милости. Стереть носовым платком пыль с туфелек дамы или хотя бы просто поцеловать след, оставленный ею на песке. А ведь еще были слуги. Те, кто убирал дом, следил за цветниками в саду, исполнял мелкие поручения. И персонал - парикмахеры, массажисты, портные... К этим, Феликс ревновал особо, они имели возможность касаться его несравненной госпожи.

Поэтому, когда Глория наконец-то позвонила, он поспешил к ней, хотя внешне ничто не выдавало его волнительного предвкушения.

В доме она была не одна. Рядом сидела девушка, из тех, с которыми Феликс видел Глорию в ресторане. Пока он замешкался у двери, смог услышать часть их беседы:

- Выхожу на пробежку, а на пороге не оказалось страждущего! С прежними такого не случалось. Под моими кроссовками не побывал мужчина! Представляешь!

- Да, как он мог вообще!
Феликс вошел в гостиную. Девушки примолкли и поднялись навстречу.
- Знакомься, это Ева! Моя лучшая подруга. Почти сестра. - Сказала Глория, и они, загадочно переглянувшись, подозрительно захихикали.

Он, весьма галантно припал на одно колено и поцеловал Еве руку.
- Ну и как тебе новая игрушка?- Спросила она у Глории.
Феликс, даже не сразу понял, что Ева говорит о нем, как о неодушевленном предмете. Он смутился, но не критично, и смог быстро взять себя в руки.

- Будь почтителен с Евой. Пока она в моем доме, она такая же Госпожа для тебя, как и я. - Манерно заявила Глория. И добавила уже нормальным тоном, обращаясь к Еве, - Попробуй сама.

Казалось, Ева именно этого и ждала. Она мгновенно, чуть пнула Феликса ногой, опрокидывая на спину и уверенно встала обеими ногами на его грудь. Потопталась на месте, и протянула руку, чтобы Глория помогла ей, поддержав. Потом, Ева, полуприкрыв от удовольствия глаза, довольно долго растирала Феликсу лицо, туфлями. Глория заметила, что он старается отвернуться и не подставлять губы под подошвы. От этого возбуждающего зрелища, она мгновенно завелась, встала Феликсу на живот и, обняв Еву за плечи, произнесла

- Оближи ее туфельки. Как ты умеешь. Я хочу видеть. Не смей закрывать глаза! Лижи и смотри на нас. Тебе нравится Ева? Не отвечай, целуй ее каблуки. Молодец. - И начала топтаться по его животу.

Феликс старательно выцеловывал и облизывал туфли. И сравнивал девушек. Ева была брюнеткой с округлыми формами и тонкой талией. Рядом с ней, Глория казалась совсем хрупкой. Но вместе, они смотрелись шикарно и весьма возбуждающе. Глория смотрела на него из-за Евы и целовала ее плечо. Ева чуть наклонила голову, подставляя шею под поцелуи. В какой-то момент, девушки повернулись друг к другу лицом и начали упоенно целоваться, словно позабыв о Феликсе, не прерывая, однако, неспешных, безжалостных шагов. Кроме того, сейчас они действительно ничуть не заботились, куда и как наступают. Глория, хватала Еву за волосы, поглаживала по спине и ниже. Девушки постанывали. Возбуждение нарастало и Феликс в буквальном смысле чувствовал это на своей шкуре. Он уже начал бояться, что они совсем забудут про него, слившись в экстазе. Но этого не случилось. Глория, прервала поцелуи и спросила, чуть хриплым от возбуждения голосом,

- Ты останешься на ночь? Оставайся. Я соскучилась. - И она провела пальцами по щеке подруги.
- Тогда давай чаю. С печеньками. Надо пока отвлечься.
- Печенья нет. Есть шоколад. Давай, может, кофе? С шоколадом, самое то. М?
- Отлично!- Воскликнула Ева, - а я, пока немного позабавлюсь с твоей новой куклой, - и с силой прокрутила каблук. Феликс зашипел от острой боли. Он уже не обращал внимания, что "кукла" - это про него.

Ева продолжала вминать Феликса в паркет. А Глория, сварила кофе, и разливая его по чашкам, с волнением наблюдала за подругой. Как подрагивают ее полуприкрытые ресницы, вздымается от глубокого дыхания грудь... Казалось, девушка следует какой-то, только ей слышимой мелодии. Ева запрокинула голову и черные локоны покачивались в такт ее уверенных шагов. Потом она присела на барный стул, скинула туфли, и покусывая губы, смотрела, как Феликс зацеловывает ее ступни.

- Ты все еще навещаешь Красавчика?- Как-то вдруг и совсем не к месту, спросила она.
Глория вскинула брови слегка удивленно.
- Причем тут Красавчик? Заходила к нему, как-то. Даже поскрипела подошвами по его груди. Правда еще до путешествия. А что?- Ответила она, подавая подруге кофе и шоколад.

- Отдай мне этого. Все равно ведь тоже сломаешь. - И Ева поставила ногу Феликсу на рот, чтобы тот не смог возразить.
- Этот не такой! - Глория внимательно смотрела на Феликса. - Двадцать третий, умный...
- Ты зовешь его, Двадцать третий?- Прервала ее Ева и расхохоталась. - Эй! Двадцать третий! Пойдешь ко мне? Будешь Двенадцатым! - И она снова рассмеялась.

- Он не пойдет. Да и кто его отпустит! Хотя... - Прищурилась Глория и отпила кофе из маленькой чашечки.
- Эх...- Вздохнула Ева- Конечно не пойдет. Он ради тебя из лазарета сбежал.
- Да ладно! Ты шутишь?! - Глория удивленно смотрела то на нее, то на Феликса. Ева положила в рот кусочек шоколада, и продолжила, смакуя,

- Мне Патриция рассказала. Она, Профессора своего, в наказание, весьма тщательно затоптала. Ага.
Обе девушки рассмеялсь. Глория поудобнее устроила свои ножки на голове раба и наслаждалась напитком. Ева сидя потаптывала живот Феликса.

- Думаю он должен быть солидарен с доктором. - Задумчиво произнесла Глория.
- В смысле?- Не поняла Ева. - Что ты хочешь этим сказать?
- Не сказать, а сделать. Надо этого пациента тоже затоптать, весьма тщательно. В наказание.
- Справедливо.
- Эй, Двадцать третий, ты ведь солидарен с Профессором?
- Да, госпожа...
Поздно вечером, лежа на постели в своей маленькой комнате, двадцать третьего барака, истерзанный каблуками двух прелестных амазонок Феликс, не мог избавиться от мысли, что завидует Еве. Тому, что она так близка с Глорией, что у них есть своя жизнь, истории, общие тайны. Он очень хотел стать частью этой жизни.

Ночью, ему приснилась Глория в балетной пачке и пуантах. Она делала фуэте на его груди. Крутилась и крутилась, до тех пор, пока не провертела дыру и не забрызгала все вокруг кровью.

Продолжение следует...

2016-04-05 в 22:03


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Когда Феликс в очередной раз ступил на порог заветного коттеджа, его ожидал небольшой переполох. Пара бытовых рабов намывали и начищали дом до блеска. Глория, в образе адской госпожи, затянутая в черную кожу, со стеком, и в ошеломительных ботфортах, властно покрикивала на них и лупила по спинам. Антураж, несомненно, стимулировал прилежание уборщиков. Проявляя щедрость, она позволяла им вылизывать ее сапоги, стояла посреди холла, уперев руки-в-боки, а рабы растекались по полу, полируя языками ее обувь, всасываясь в ранты тонкой подошвы и обмусоливая набойки шпилек. Особенно строго Глория следила за тем из мужчин, кто чистил ковер в гостиной. Время от времени, она топталась по мокрой тряпке и размазывала влагу подошвой по его лицу, это было ее снисхождение к нему. Шум пылесоса приглушал крики, но выглядело все весьма устрашающе.

Феликс не решался войти, просто смотрел через стеклянную дверь на происходящее внутри дома.
Заметив его, Глория громогласно закричала,
- Всё, пошли вон! - Мужчины замерли, недоумевая. - Вон, я сказала! Убирайтесь! - И она пнула под зад, несчастного полотёра.
Мужчины подскочили, похватали вёдра-тряпки и с поклонами, пятясь, покинули дом.
Глория поманила Феликса пальцем и улыбнулась, видя, что ее наряд произвел нужное впечатление.
- Свари нам, пока что кофейку. Мне надо переоблачиться. Сменить "рабочий" костюм не нечто более подобающее. - Сказала она, направляясь к лестнице.

А потом они снова пили кофе и молчали, и смотрели друг на друга. Это превратилось в своеобразный ритуал. Начало нового действа.
- Я заметила, как ты смотрел на Еву. И с каким удовольствием облизывал ее ступни. Хочешь пойти к ней?
- Нет, вы же знаете. - Просто, без лишних эмоций, ответил Феликс. - И я знаю, что вы захотите меня наказать. Готов принять от вас все что угодно.

- Все что угодно?- Ехидно переспросила Глория.
- Абсолютно.
- Ковер скатай.
- Что?
- Что слышал. Сверни ковер и ложись посреди комнаты.
Когда Глория ногой раскатала, поверх лежащего на полу Феликса ковер, стало понятно, зачем именно сегодня ей понадобился моющий пылесос.

Под ковром было немного душно и возбуждающе страшно. Феликс ждал, когда Глория наступит на него, но все равно это случилось как-то неожиданно. Она прошлась, сначала поперек его тела, а затем вдоль. Наверное проверяла удобно ли он расположился. Феликс не знал, что она задумала и потому, всецело отдался на волю случая.

В комнате зазвучала музыка и почти одновременно, раздался дверной звонок.
- Ааа, Пати, привет! Проходи. Ты сегодня первая.
- Привет, дорогая. Я принесла пирог! Яблочный. Профессор сам испек.
- Это очень мило с его стороны. Спасибо.
В дверь снова позвонили.
- Хэй, детка! Чмоки!
Феликс не знал чей это голос.
- Привет! Чмоки-чмоки!
Это уже Глория ответила.
Раздался девичий смех. Музыка стала громче. Дом наполнялся людьми. Все чаще и чаще на Феликса кто-то наступал. Звенели бокалы. Вкусно пахло жареной индейкой. Вечеринка была в разгаре. Из-за гула голосов, стало невозможно разобрать, кто что говорит. Но Феликс понял, что среди гостей только дамы, чему был несказанно рад. Разнообразные ножки топтали его тело все охотнее. Разнокалиберные каблучки, давили все острее. Вскоре, на нем уже совершенно бесцеремонно отплясывали сразу несколько дам.

Конечно они видели, что под ковром человек. И даже знали, кто именно там лежит. Но психология интересная штука, обезличенный человек, как бы исчезает. Никто не воспринимал присутствия Феликса. Войдя в раж, дамы даже и не глядели под ноги. Они просто танцевали и веселились на таком вот, неудобном ковре. Старались разгладить складки, расплющить бугристость, разровнять. Хотя плотный ворс смягчал остроту каблучков, но ковер был тонкий, и тело было уже изрядно растерто.

Единственное из-за чего Феликс слегка переживал, это сохранность глаз. Остальное его не волновало. Боль усиливалась и распространялась, вспыхивая огоньками то там, то тут, от уколов шпилек. Болело и саднило, кажется все, дышать становилось труднее. Во рту отчетливо ощущался вкус крови, руки занемели в одном положении.

Наступали моменты, когда он совершенно не мог дышать, не мог пошевелить даже пальцем, поскольку был, буквально расплющен весом нескольких девушек. Отдельные каблуки и ноги совершенно перестали восприниматься и только шаги, и тяжесть, тяжесть и шаги. Непрерывные, без передышки и возможности вдохнуть. Они придавливали, постукивали, потирали, соскальзывали по ногам, рукам, голове, телу, шее... Кто-то из дам совершенно бесцеремонно пританцовывал, стоя на его горле, и ладно, если бы энергично, тогда были бы мгновения для короткого вдоха, так нет - она переминалась на месте. Феликс не мог даже хрипеть, потому что нечем, тонкий ковер, был плотно придавлен к носу, и рту. Мысль, что этот ковер и станет его саваном, пришла на самом пороге сознания.

Потом, дамы решили передохнуть, а Феликс обнаружил себя, во-первых, еще живым, а во вторых, он мог дышать и слегка шевелить конечностями. Последнее давалось с трудом, даже вес ковра стал для него слишком велик. Феликс, отдаленно, как сквозь вату, слышал звуки веселых голосов и стук шагов. Он попытался вдохнуть поглубже, приоткрыв рот, прижавшись к плотной поверхности ковра, постарался втянуть воздух сквозь нее. И именно на его открытый рот, пришелся первый шаг нового захода. Затем, почти мгновенно, он почувствовал удар в грудь, и еще один, и еще... Похоже, что кто-то решил выбить пыль из ковра.

Феликс еще несколько раз терял сознание и возвращался, то от свободы и облегчения, то от боли и тяжести. Он знал, что Глория наказывает его за то, что он осмелился не нарушить ее приказа и целовал ноги Евы. Возможно даже, что она тоже здесь, и наверняка, самая изощренная.

Время исчезло. Феликс не знал, сколько это длилось. С какого-то момента он стал закрывать глаза не от боли, а от обреченности, каждый раз, с удивлением обнаруживая, что все еще способен разлепить веки. Постепенно, боль отошла на второй план, звуки превратились в монотонный шум в ушах, голова казалась пустой и легкой. Впадая в предобморочное состояние, он чувствовал себя тем самым, пресловутым сферическим конем в вакууме...

- Феликс. Феликс, очнись!
Некоторое время он не мог понять, чудится ему это или Глория его и правда зовет. "Мне это только кажется. Она никогда не называет меня по имени"- думал он. В следующий момент Феликс снова услышал голос и почувствовал, как губы Глории касаются мочки его уха.

- Феееелиииикс...
Он разлепил отекшие веки. Гости разошлись. Ковер исчез, а под его головой очутилась подушка. Глория лежала рядом, на полу, подперев голову локтем.

- Двадцать, третий! Ты меня почти напугал!
- П-простите. - Только и смог пролепетать Феликс.
- П-простите - передразнила она. - Подняться сможешь?
- Д-да. Я сейчас уйду. Все нормально, - промямлил он и попытался, хотя бы присесть.
- Дурак! Никуда ты не уйдешь. Хочу чтобы сегодня ты остался. Остался со мной.
Феликс молчал, да ответ и не требовался.
- Только давай переместимся в спальню. Не знаю, как ты, а я все же планирую сегодня еще и поспать.
С трудом, но им все же удалось подняться наверх. Феликс еще ни разу тут не был. Спальная комната оказалось большой и уютной. Он не знал, куда ему себя деть и просто стоял у двери, прислонившись спиной к стене.

Глория включила приглушенный свет, подошла к Феликсу и сказала шепотом, приблизившись к самому его лицу,
- Знаешь чего я сейчас хочу?
- Чего же?- Так же шепотом спросил он.
- Угадай!
"О, боже. Неужели ей мало?" - Болезненная мысль, медленно проплыла в голове Феликса. Он молча, сполз вниз по стене и с трудом выдавил из себя

- Позволите лечь на живот?
Мысль о том, чтобы снова подставить под удар грудь, устрашала. Он и так чувствовал себя, словно расплющенным гидравлическим прессом. А голова звенела, как спелый арбуз и непременно должна была лопнуть, от первого же шага, забрызгав все вокруг алым соком-кровью. Но Феликс без сомнений подчинился, если бы Глория приказала лечь на спину. Она не приказала. Просто чуть пнула его ногой, давая понять, что лечь на живот позволительно. Измученному Феликсу казалось, что он укладывался чересчур долго, и выдержка Глории ему польстила. Пока он, со стоном, растягивался ничком, она принесла шелковую подушку и стояла на ней, слегка разминая стопы. Феликс догадался почти сразу, и улегшись, стал целовать ее ноги, сминающие подушку. Закрывал глаза и проваливался в ощущения и запахи горячего капрона. Потом Глория сошла в сторону, а он уронил голову на шелк и приготовился ждать. Прикосновение все равно оказалось неожиданным, она ступила ножкой на его крестец и прежде, чем встать полным весом, несколько секунд прижимала аккуратно и ласково, позволяя ему приготовиться. Глория медленно продвигалась к затылку по миллиметру за шажок, нежно разминая разбитое тело. "Да она же меня лечит!"- он чувствовал, как расправляется и вытягивается измученный позвоночник, а исковерканный скелет возвращается в нормальное состояние. Боль и тяжесть ушли, осталось только благословенное, благотворное тепло, которое накрыло его словно мягкий плед. Наконец, она добралась до плеч и довольно долго перетаптывалась, всячески разминая и расслабляя его сведенные, закрепощенные мышцы. Периодически она придавливала ступней его шею. Феликс повернул голову так, что уперся лбом в мягкую подушку, а Глория мяла его затылок. Через некоторое время, она движением ноги велела ему повернуть голову набок и ступила на нее. Она мягко переступала бесконечно долго, и Феликс подумал, что останавливаться Глория и не собирается. В который раз за этот долгий день, он потерял сознание...

Очнулся Феликс от брызг холодной воды. Глория сидела рядом, и лила воду из чашки, ему на лицо.
- Ты такой красивый, когда умираешь, - прошептала она, наклонилась и поцеловала распухшие, истерзанные губы. Ему хватило сил, только приоткрыть рот, ответить на поцелуй не получилось.

Чтобы преодолеть последние несколько метров до кровати, Феликс потратил абсолютно все силы и отключился. Он не почувствовал, как Глория раздела его, обтерла влажным полотенцем, продезинфицировала ссадины и смазала заживляющим гелем. Феликс даже не почувствовал укол обезболивающего, настолько был обессилен.

Он проспал целые сутки, и очнулся только следующим вечером. В который раз, Феликс разлепил веки и понял, что абсолютно все тело - очаг боли. Но эти часы покоя дали ему возможность хотя бы частично восстановить силы.

Комната была пуста. С нижнего этажа доносился голос Глории. Кажется она опять муштровала рабов-уборщиков.
Феликс еще немного вздремнул и проснулся на этот раз от запаха куриного супа. На кровати стоял поднос с тарелкой аппетитно дымящегося супчика. Глория сидела рядом и улыбалась.

- Поешь. Не хочу чтобы ты умер раньше времени. - Как всегда съехидничала она.
Пока Феликс ел, Глория смотрела на него, и этим очень смущала. После этого они еще какое-то время просто лежали, и по сложившейся традиции, молча смотрели друг на друга. Как обычно, Глория первой прервала молчание.

- Тебе нужно принять душ. Я не смогла толком промыть твои раны.
Феликс опешил. "Она промывала мои раны? Сама? Немыслимо!"
Стоя под прохладными, бодрящими струями душа, он окончательно пришел в себя и воскрес. Невесомые прикосновения Глории, к его спине горячили. Феликс даже не сразу сообразил, что она его целует. Несколько долгих секунд, он не решался повернуться, боясь показать свое возбуждение. Когда он все-таки осмелился, то не смог совладать с нахлынувшей нежностью и обнял ее.

Без косметики, Глория выглядела моложе и роднее что ли... Феликсу очень хотелось подхватить ее на руки и отнести в постель. Она, как и всегда, словно прочла его мысли и предугадала желания.

- Ты бы отдал свою жизнь за ночь со мной?
- Я бы отдал свою жизнь, за поцелуй мизинца вашей ноги, за локон ваших волос, за взгляд...
И тут их обоих накрыло. Так неистово, кажется ни один из них не целовался за всю свою жизнь. Потом, Феликс все-таки взял ее на руки и перенес в кровать.

Смешение страсти и нежности во время секса, невозможно описать словами.

Потом они отдыхали, лежа в приятном изнеможении на постели. Глория задумчиво водила пальчиком по его груди.
- Надеюсь завтра не будет дождя. Не люблю сырость во время казни. - Она говорила это нарочито буднично, стараясь вынудить Феликса на эмоции.

Все прежние рабы, осознав, что их реально ждет смерть, начинали умолять или впадали в истерику. Глории это нравилось. Так она ощущала свою власть. С Феликсом, это не сработало.

- Ты так спокоен. Почему? Не боишься умирать, что ли?
На ее удивление, Феликс вдумчиво ответил,
- Я просил о возможности быть вашим, потому что люблю Вас. И я не могу, не имею права, оскорбить вас любовью труса.
Глория взглянула ему в глаза, но промолчала. Она не поверила. Жизнь научила ее не доверять словам. Тем более, словам мужчины, желающего что-то получить от женщины. Глория раздумывала, что ответить.

- Спи. Завтра трудный день. Твой последний день. - Произнесла она, заготовленную, стандартную уже фразу, и довольно быстро уснула.

А Феликс лежал и смотрел на ее безмятежный сон. Глория казалась ему эталоном женской сущности, ангелом и одновременно демоном. Он видел в ней идеальную женщину.

Сейчас она была была похожа на белоснежную фарфоровую статуэтку, изящную и хрупкую. Ее тело манило, Феликс снова почувствовал возбуждение. Ему очень хотелось, хотя бы коснуться губами пальчиков ее ног, но он не посмел. "Интересно, а как на Острове, обстоит дело с сексом, вообще?"- вдруг подумал он. "Ведь не могут же, такие прекрасные женщины обходиться без этого"...

В этом островном царстве женщин, главенстве дамских прихотей, исполнялись любые желания жительниц. Женское коварство не знало границ. Жрицы вовсе не лишали себя секса. И хотя формально, любому мужчине за это была положена смерть, казнили Дамы, только по своему капризу, если надоел, разозлил, перестал устраивать в постели. А могли и просто в "ковёрный домик" выселить.

На Острове имелось несколько прочно сложившихся пар. Местный главврач, как мы помним, давно принадлежал заведующей клиникой, и служил ей верой и правдой, без нареканий.

Каждый раз, когда начальница мед.службы глядела на своего раба, а тем более начинала его мучить, ее по прежнему волновала та любовь, нежность и теплота, с которой глядел на нее этот спокойный и рассудительный мужчина. И ее сердце по прежнему меняло ритм на учащенный! Словно в первый раз, когда этот человек появился у нее в лазарете, как пациент. Вскоре выяснилось, что он и сам врач, к тому же хирург. А чуть позже Патриция поняла, что он значительно лучший специалист, чем она. Но в его профессионализме было столько уверенности и мягкой деликатности, что она не могла даже злиться на него, как ни старалась. Иногда, в разговорах, Патриция называла его - мой Профессор, и в этом прозвище, искреннего уважения было ничуть не меньше, чем иронии, ибо она сама была хорошим врачом. А он называл ее - Пати. Но только наедине и в порыве особой нежности.

Бывало, что слушая его рассуждения о том или ином случае, возможных последствиях для пациента, просто отвлеченные разговоры на медицинские темы, она понимала, что слушает хорошую лекцию, а он очень мягко ее читает. Патриция, размышляла, что молодые врачи и медсестры были наверняка влюблены в него по уши, а о студентках и говорить нечего. Он ведь, раньше, вероятнее всего, преподавал где-нибудь? Она почему-то стеснялась спросить. Стеснялась! Спросить у раба!!

Конечно же, он остался у нее. Еще один врач на Острове, был весьма кстати.
Госпожа Патриция, периодически затаптывала доктора до больничной койки, не слишком часто, но регулярно. Ее забавы были редко спланированы, и как правило возникали спонтанно, из любой рядовой ситуации или мелочи. Она могла залить его воском, до состояния мумии, и раскалывать эту восковую корку каблуками. Топтать его до тех пор, пока на теле не останется ни крошки. Или накрыть белой больничной простыней, и медленно, долго и молча затаптывать, читая книгу, а может, глядя в телевизор, пока ткань не пропитается насквозь слезами и потом, и не покроется пятнами крови. Простыня обезличивала, и поэтому Патриции особенно нравилось подолгу топтать лицо. Ведь она не видела четких очертаний и спокойно мяла некую массу под тонкой пеленой ткани. Доктор знал, что в эти моменты она чуть прикусывает нижнюю губу и прикрывает глаза. Он мог слышать ее возбужденное дыхание и ему казалось, что она стремиться растереть тонкую бязь в ничто, в слякоть и волокна, как банановую кожуру. Это безумно возбуждало их обоих.

Через некоторое время Госпожа сбрасывала простыню с лица доктора, и на нее изливался, скрытый до этого, поток нежности и любви его взгляда. А он видел раскрасневшуюся девушку с разметавшимися волосами и чуть растрепанной одеждой. Она опускалась коленями на его грудь, под его стоны, нежно гладила ладошками его щеки, трогала порезы и ссадины, и приговаривала: "Сейчас буду тебя лечить. Ты же знаешь, что поцелуи - лучшее заживляющее средство, так ведь, Профессор?" И она целовала растоптанное лицо, наслаждаясь тем, как он извивается под ней от наслаждения, боли, невозможности нормально дышать...

Потом, уже совсем ночью, устав от оргазмов, Патриция перебирала пальцами его спутанные волосы,
- Ты совсем обнаглел. Да, да! Лежишь здесь, на одной кровати со мной. Вот выгоню тебя на улицу, куда пойдешь? Будешь валяться на пороге служебного входа, и девочки будут вытирать об тебя ноги. А я даже не выйду. Умрешь от тоски...

- Да, моя Госпожа, - отвечал он, целовал свою Пати в плечо, и они засыпали обнявшись.
Иногда он спал у нее в ногах. Иногда, она сгоняла его с постели, и он покорно спал на полу. Но просыпалась Патриция всегда от того, что он ласкал ее ноги. Целовал пяточки, посасывал пальцы или покусывал стопу, икры, подъем... Его поцелуи были всегда нежны и ненавязчивы, а руки ласковы и горячи. Потому что это была любовь. Настоящая. И никакие Правила Острова, не могли помешать этим чувствам.

Но Феликс обо всем этом не знал, и никто ему ничего не говорил. Секс на Острове был в Табу, об исключениях все предпочитали помалкивать. Плюс ко всему, ничто не мешало Дамам выезжать "на материк" по любому поводу и без. В том числе и на секс уик-энды. Кому, как нравилось.

Ковёрным домиком, на местном сленге назывался отдельный коттедж, куда обычно, уводили, приговоренных к казни, чтобы раб не мог покончить с собой или навредить себе как-либо. Там же жили отвергнутые. Те, кто провинился и был лишен возможности общаться с Дамами, но тем не менее, вина их была не слишком велика и с Острова их не изгоняли. Со временем, из этих мужчин образовался своеобразный монашеский орден. Они помогали, ожидающим казни. Беседовали с ними, утешали, обращаясь, как с равными. Могли успокаивать, и даже подмешать в питье легкие наркотики.

Глории почти всегда, приходилось притаскивать очередную жертву на поводке, чуть ли не силой. Осознавая всю серьезность ситуации, мало кто хотел умирать. Передав несчастного в руки монахов, она несколько раз за день приходила навещать "своих", наслаждаясь собственной победой и их метаниями. Злорадно ухмылялась, не отвечая на мольбы. Или просто, молча наблюдала через окно.

А сейчас было все не так. Где этот запах страха жертвы, который так будоражит хищника?!! Глория предвкушала яркий финал, но Феликс не дрожал и не умолял. Утром, он спокойно встал с кровати, ее кровати, и опустился на колени, как и всегда. Впрочем, слово "всегда" для того промежутка времени, что этот мужчина находился у нее, не подходило. Для Глории, понятия Мужчина и Постоянство, вообще были бесконечно далеки друг от друга.

Он подал ей халат, домашние туфли, лег на пол, ничком к ногам и поцеловал пальцы:
- Доброе утро, Госпожа.
"Всё как обычно!!! Он что, идиот? Дурак?"- Она не понимала и злилась. Эта, своего рода, проверка, как далеко она может зайти в утверждении своей власти, была пройдена им легко и непринужденно. При этом покорность её веселью, капризу жестокому или мимолетному, несомненно шла ему в плюс. Желание Глории властвовать являлось так же подтверждением и его побед. Ей льстило, что она ставит ногу на дорогой и ценный трофей. Что все "медальки-ордена" ради Неё, все "венцы" Ей под ноги. В этом мужчине ощущалось не стремление избавится от ненавистного статуса, а желание понять, услышать: "ты молодец, ты хорош, я хочу владеть тобой".

- Госпожа, я прошу Вас, не отсылайте меня в ковёрный домик. Позвольте мне служить Вам эти несколько часов, до конца.
Она, почему-то, разрешила. Потому что он вел себя, как обычно, но не так, как все?

А дальше был день. Полдня. Она щебетала, меняла наряды, выбирала, перебирала, премеряла... Платья, обувь... Насыщенный девичий день. Впереди праздник, новый бенефис. Публика уже тоже разбрасывает наряды, затаптывая перед зеркалами своих стонущих костюмеров. И она тоже топтала. Феликс просил служить до конца? Пусть служит!

Но ей хотелось, хотелось... Она жаждала его страха...
- Как думаешь, когда выступит кровь, какие будут лучше смотреться в крови? Эти белые, на контрасте, у них и шпилька металлическая. Что скажешь? А вот в этих, лучше чувствуется, как ломается нос и лопаются губы... Не знаю... Что посоветуешь? Ну, а платье к ним какое? Или брюки? Точно! Брючный костюм! Я его еще не выгуливала. Лежи, прямо на тебе сама переоденусь... Так, теперь нужны совсем другие туфли. Или те босоножки, помнишь? Как они тебе с брюками? Не слишком вычурно? Ты не на меня смотри, дурачок, поверни голову, посмотри в зеркало. Так ты только подошву видишь, насмотришься еще... Ндааа...

- Так я вижу Ваши настоящие живые глаза. Вы прекрасны в любом образе и в любой одежде. Я не могу разделить Вас на костюмы. Выберете те туфли, в которых Вам будет удобно убивать меня долго.

"Черт, "убивать меня долго", он так просто это сказал. Сволочь!"
Потом Глория долго и тщательно наносила макияж. Подбор сценического образа - непростое дело. А Феликс лежал под ее креслом и туалетным столиком. Она была босая, завернутая в полотенце после дневного душа.

Он целовал и мягко массировал ее ступни и икры, гладил, пожимал и покусывал. Иногда Глория откидывалась на спинку, заглядывала под столик и показывая карандаши для глаз, спрашивала:

- Этот или этот? - Он улыбался, пожимая плечами. - Вот чучело! Ничего от вас полезного нет, - прыскала она и опять склонялась перед зеркалом.

Оставалось полтора часа до экзекуции.
Вдруг она убрала с него ноги, склонилась, и глядя в глаза сказала:
- Слушай, я так не могу! Ты хоть немного отдохни.
- Я умру, только когда Вы прикажете. Без приказа я буду жить.
Это было сказано тихо и твердо.
Глории показалось, что она испугалась. Но ведь только показалось, верно?

- Зачем ты это сделала?- Ева старательно выбирала на полу место, куда наступить, чтобы не запачкать туфли в крови.
- Просто захотелось и сделала. Потому что МОГУ. - Спокойно ответила Глория, продолжая дырявить металлической шпилькой, рваные лоскуты кожи. Кровавая жижа под ее ногами громко хлюпала.

- Прекрати! Такой противный звук. Меня сейчас стошнит!- Ева зажала рот рукой, но с места не сдвинулась, продолжая смотреть, как ее подруга выковыривает каблуками нутро из тела мертвого мужчины.

- Да ладно! Забавно булькает! - Глория ехидно хихикнула. - Такая каша из него получилась. Почти фарш. У меня каннибальские мысли, нажарить из него колет.- И она рассмеялась, громко и как-то чересчур весело, пугающе.

Ева все еще стояла в оцепенении, глядя на кровавое месиво. Ее глаза горели, а щеки зарумянились.
- Давай посмотрим, что внутри его башки?
- Мозги там, нечего смотреть. Хотя, он по жизни был безмозглым типом. - Глория снова хохотнула.
- Ну тогда гениталии изнутри. Давай, а? - Ева нетерпеливо теребила в руках шейный платок и нервно постукивала каблуком.
- Пф!- Фыркнула Глория.- Кто из нас изврат и кто, говорил, что его тошнит? А теперь, глядите-ка, раскраснелась девица. Хочешь, сама дырявь и смотри. Я их особо и не попортила.

Ева еще пару секунд раздумывала, чего ей жаль больше, испачканных туфель или упущенной возможности разодрать каблуками мошонку, и посмотреть что там внутри. В конце-концов, любопытство пересилило и она, старательно нацелилась шпилькой-стилетом на окровавленный сморщенный мешочек...

- Там шарики. Глория, там реально шарики! - Воскликнула Ева, через недолгий промежуток времени.
Продолжая раздирать кожу несчастного, на все более мелкие кусочки, Глория улыбалась в ответ. Уж она-то знала, что внутри человека, бывают и шарики, и трубочки, и верёвочки, и колбаски.

- Нравятся? Можешь забрать. На память.
- Ну нееет! Не надо мне такой памяти. Тем белее он твой раб, а не мой, - сказала Ева, и спросила, - А тебе, я вижу, нравится именно кожа?

- Ага. - Просто ответила Глория. - Хочу разодрать именно оболочку. Мясо меня уже не интересует.
И в этот момент, мужчина вдруг пошевелил рукой. Глория вздрогнула, а Ева истошно закричала.
- Он жив! Он, блядь, еще не сдох, Глория! Мать твою!
- Фу, как можно, Ева!? Ты ругаешься, как извозчик. Ты же Леди! - Глория быстро взяла себя в руки. - Это рефлекс. Он мертв, не пугайся.

- Да ну тебя!- Ответила Ева, отступая на чистый пол. - Вечно ты до кровищи их затаптываешь. Дай полотенце, туфли хоть вытру. А, хотя, ладно. Дома кто-нибудь из моих вылижет. Пойду я. Спасибо за яйца!- Теперь настала очередь Евы ехидно рассмеяться.

Глория просто махнула рукой, продолжая упоённо дырявить, подергивающуюся руку страдальца.
Когда подруга ушла, она достала телефон и позвонила фельдшеру. Бригада врачей приехала довольно быстро. С деловитой осторожностью, они погрузили то, что осталось от тела на носилки.

- Он дергался, - сказала Глория, - если вдруг получится, я бы хотела, чтобы его собрали.
- Если успеем, соберем, не сомневайтесь. - Ответил врач, с полной серьезностью. - Как только будет хоть что-то понятно, вам сразу же позвонят.

- Спасибо. - Глория была, сама любезность.- Шрамов пусть будет побольше. Люблю знаете ли...- она недоговорила.
- Да уж это я вам обещаю, - прервал ее врач и вышел, чуть поклонившись.
Ни в тот день, ни после, ей никто не позвонил. "Не судьба"- подумала Глория и забыла про этого ничтожного раба, развлекаясь с другими. Может из-за этого случая, а может просто по совпадению, но она старалась не особо портить тела. Хотя от удовольствия пустить кровь, не отказывалась. И все же, больше никто под ногами Глории не умирал приватно.

Каково же было ее удивление, когда, через пол года, ей позвонили из клиники и сообщили, что она может прийти, посмотреть на результат. Оказалось, что нерадивый медбрат, просто забыл ей сообщить, что раб выжил. На справедливые претензии Глории, заведующая клиникой заверила, что провинившийся медбрат и главврач будут наказаны, и даже предложила ей самой это сделать, если будет угодно. Она холодно ответила, что подумает.

По случаю визита в клинику, Глория разоделась в строгий черный смокинг и ослепительно белую блузу. Лаковые черные лодочки с ярко-красными подошвами завершали образ.

В палате ее ждало тело. Именно тело, потому что мужчиной это назвать можно было с большой натяжкой. Нечто в жутчайших шрамах, комковатый обрубок, с подключенными трубками и капельницами, полулежал в кровати и смотрел на свою адскую Хозяйку. И в этих темных глазах, Глория не увидела ни злобы, ни боли, ни ужаса. Изуродованный человек смотрел на нее с надеждой и... обожанием. Он все еще обожал ее! Глория подошла вплотную к кровати и нежно погладила его по щеке.

- Чшшшш!!! Не шевелись! Я знаю. Я все знаю! И я тоже люблю тебя. Ты все еще мой. Теперь навсегда.
Слезы благодарности катились из глаз мужчины. Он изо всех сил старался прижаться щекой к ладони госпожи. Глория постояла так еще с минуту и вышла.

Врач подошел к ней и сообщил, что этот человек долго не проживет. Внутренние органы оказались все-таки сильно повреждены.
- Что ж...- Вздохнула Глория - если ему станет хуже, сделайте так, что бы он умер быстро и без мучений.
Но он не умер. Он выжил и жил еще очень долго. Потому что, у него была его любовь и это придавало ему сил и давало желание жить. Оставшись на Острове, на полном обеспечении, он креп настолько, что Глория даже потаптывала его иногда. Чему он был бесконечно рад и счастлив. А Глория, целовала его шрамы и называла - мой Красавчик. Потому что она сама сделала его таким, как ей хотелось. Он был ее произведением искусства. И Глории это нравилось.

Но почему же она опять вспомнила про него именно сейчас? Потому что ощутила в Феликсе ту же жажду отдаваться ей без остатка или потому что испугалась неопределенности собственных желаний? Чего ей хотелось больше? Затоптать этого влюбленного дурака до смерти публично, что бы в очередной раз доказать свою вседозволенность или оставить все, как есть, на этой звенящей ноте предвкушения чего-то непоправимого и продлить азарт хищника почуявшего предсмертную агонию жертвы. Глория не могла дать ответ. Кажется впервые в жизни.

К месту казни они явились вместе. Глория на шаг впереди. Она, конечно, не надела брючный костюм. На ней было узкое платье с умопомрачительными разрезами до бедер. Казалось, что это просто широкие полосы дорогой ткани, обвивавшие тело. На ногах красовались золотые босоножки, полностью открывающие ее идеальные стопы и при этом надежно охватывающие их. На Феликсе были белые холщовые штаны и рубаха. Он шел босой.

Подойдя к эшафоту, Глория грациозно повернулась, скрестила на груди руки и молча посмотрела ему в глаза. Феликс помедлил мгновение и сам лег на предназначенное место, разведя руки, слуги тут же привязали их веревками. После того, как он был привязан, еще и за ноги, она подошла и картинно поставила ногу ему на грудь, сделав рукой жест "Вуаля". Это вызвало первые аплодисменты. Глория обвела взглядом амфитеатр, убрала ногу, медленно обошла жертву по кругу, и началось.

Она была великолепна, как всегда. Вот здесь точно, как всегда! Глория не затаптывала, она танцевала. Крадучись и кружась, то ускоряясь, то замедляясь, сминала, расплющивала, уничтожала. Она была блистательна! Она срывала восторги, как хороший тореро.

- Ты сегодня особенно в ударе, Глория. Позволишь мне?- Верховная поднялась со своего трона.
- Конечно.
Правительница ступила на Феликса полным весом, вонзая в его тело острые шпильки. Он, не то что бы не пикнул, ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Да, пожалуй я понимаю тебя... - она вальяжно прохаживалась по Фелику, словно по упругому матрацу. - Куда это он смотрит? Куда ты смотришь, раб?! Ты на кого... Глория! Что он себе позволяет?!

- Я благодарю Вас, Верховная. Вы оказали великую честь мне и ему, - торопливо пробормотала Глория.
Верховная сошла, предварительно изрядно потоптав лицо Феликса, чтобы стереть этот влюбленный взгляд, отданный не ей.
- Ты идиот? - зло шептала Глория, вбивая подошвы ему в грудь, - Ты должен был смотреть на нее, а не на меня пялиться! Теперь она будет сердита. Из-за тебя! Как ты мог! - И она зло пнула его под ребро.

- П-простите...
- Что? Простите??? Ну я тебе устрою... Дамы! Приглашаю размяться!
Глория посмотрела на него с торжествующей издевкой, вытянула ножку, покрутив стопой в убийственно элегантной босоножке перед его лицом, и отступила на ткань эшафота.

Надо сказать, что рядом с местом расправы всегда ставили маленький столик с холодными напитками и удобное кресло, чтобы та, которая являлась основным палачом в этот вечер, могла передохнуть и освежить силы. Это время могло дать возможность и приговоренному немного передохнуть, хотя этот отдых лишь оттягивал неизбежное. Но и этой передышки могло и не быть. Пока одна отдыхала, к распростертому телу имела право подойти любая из зрительниц. И не одна. На время отдыха главной исполнительницы ритуала, казнимый становился общим. Если это был мало интересный персонаж, до него не снисходили, он мог подышать. А если интересный?...

Первой спустилась Ева в платье наподобие греческой туники и легких сандалиях из тончайших ремешков, на шпильках не толще этих ремешков.

- Ты как? Живой? Говорила тебе, оставайся со мной. Пожалуй, я бы пощадила тебя. Она говорила и вытаптывала на его груди сложный узор своими стилетами, раскручивала, разрывала, растирала подошвами свежие царапины и порезы.

Женщины все заходили и заходили в круг, ограниченный сверкающими поручнями. Круг смерти. Его в первую очередь показывали всем, подавшим прошение остаться на Острове. Для острастки.

Ева уже перешла на голову Феликса, и легонько переступала на носочках, оперевшись на поручень, а вокруг появлялись новые наряды.
Глория наблюдала за этим со злой усмешкой, но и с каким-то новым чувством. "Что это, ревность? Что??? Ревность???"
Сначала она различала его среди ног и платьев, но вскоре на эшафоте собралось столько женщин, что их взаимные действия: колыхание тканей, движение плеч, рук, коленей, короткие наклоны головы при взгляде под ноги - напоминали броуновское движение. Многие даже и не глядели вниз. Ева вышла из круга и тоже наблюдала со стороны всю эту дискотеку, с холодной ухмылкой.

- Спасибо, Дамы! - раздался громкий голос Глории, - Думаю, теперь я быстро прикончу этого сластолюбца, если никто из вас не сделал это за меня. Мне показалось, что еще немного и этот блин, который вы так прекрасно замесили начнет расползаться за границы круга.

Взрыв хохота огласил арену. Девушки смеясь расходились по местам.
Наверное, излишне упоминать, что все Жрицы пришли на представление со своими слугами, которые сейчас трепетали. Их Госпожи возвращались к креслам с ярким румянцем на щеках и возбуждением в глазах. Им хотелось продолжения! И слуги это понимали. Тем более что, то здесь, то там, уже раздавались сдавленные стоны. Это некоторые Дамы, что решили не участвовать в массовом уничтожении, отыгрывались на своих собственных рабах. Все кресла на Острове, делались с высокой спинкой, так что обойдя его, можно было удобно держаться.

А вообще, эти казни, в исполнении Глории, напоминали сеансы массовой истерии. Отностельно сдержанно вела себя только Верховная, но на утро два-три ее слуги неизменно оказывались в лазарете.

В круг Глория взглянула с некоторой опаской. Растянутое веревками по форме человека месиво. "Неужели всё?"- подумалось ей. И тут Феликс начал поворачивать голову. Медленно, как расправляется смятый в кулаке и брошенный на дорогу кленовый лист. Глория невольно улыбнулась от внезапной радости. Чему она радовалась? Ведь сейчас она его добьет. Обязательно, она ни за что не откажется от оваций и восторга зрителей. И этот 23-ий принесет их не меньше, чем все предыдущие.

Феликс только сейчас понял, почему Глория называла его Двадцать третий. Это было не количество ее мужчин, а число именно казненных ею рабов. Мысль об этом проползла по его мозгу, когда он смотрел через щелочки затекших глаз, как она вступает в круг, качнув бедрами. Видимо, Глория сделала какой-то жест публике, потому что по рядам прокатился одобрительный гул. Он не видел.

А она, встала над ним, уперев одну руку в бедро, и медленно опустила вниз большой палец второй руки, скорчив при этом забавную гримасу. Потом Глория присела и провела пальчиком по его растертой, саднящей щеке.

- Признаться, я удивлена, - сказала она.
Феликс приоткрыл остатки век, взглянув на нее,
- Вы не п-приказывали... - с трудом ответил он.
Глория приподняла бровь, губы скривились в усмешке. Потом встала, Феликс почувствовал прикосновение ее ног, и наступила правой ногой поперек его лица, провернулась в сторону, чуть приподняв каблук, и наступила левой ногой на грудь. Опять провернулась, уже на обеих ногах и только после этого приставила к левой ноге правую. Она стояла на его груди, всматриваясь в лицо. Вернее в то, что было лицом некоторое время назад. А потом приступила к финалу. Это поняли все. Глория уже не играла, она начала убивать. Топала по Феликсу все сильнее и жестче, дырявила, растирала, размазывала, безжалостно вытирала об него подошвы. Топала по лицу и давила, давила его губы.

- Глория разошлась. Похоже, ночью он был хорош. Что-то она слишком жестока сегодня...- шел легкий шепоток по рядам.
Глория не слышала. Она была действительно занята. Неистово затаптывала ногами вздрагивающее тело.
К чести Глории надо сказать, что она никогда не пользовалась запрещенными приемами, не стремилась ненароком задушить свою жертву, сломать гортань или использовать острые шпильки в качестве единственного орудия воздействия. Хотя, эта ее "спортивная" честность, несомненно, продлевала страдания того, кто находился под ней. Она устраивала всегда именно зрелища.

Сейчас, мужчина под ее ногами уже не подавал признаков жизни, это было безвольное тело, мясо, затянутое в рваную человеческую кожу. Глория не услышала хрипов, не почувствовала агонии. Впрочем то, как она его вбивала и втаптывала в эшафот, вполне могло поглотить всякие конвульсии. Но ей хотелось убедиться и поэтому она все била и била подошвами в истерзанную грудь и проворачивала ногу при каждом ударе. Глория делала это уже несколько минут, подчиняясь какому-то своему неспешному ритму и печально убеждаясь, что тело сотрясается только от ее ударов. Она остановилась, несколько раз пнув голову, придавила ногой, не смогла рассмотреть закатившиеся глаза и придавила сильней. Значит все... Глория придержалась за металлическую дугу над головой, встав одной ногой на голову, а другой на живот, и триумфально хлопнула в ладоши. Ее душили слезы. Ей впервые в жизни было жаль растерзанного.

И тут, тело под ней изогнулось и освобожденная грудь с мукой втянула в себя воздух! По рядам прошел возглас изумления, Верховная подалась вперед, вонзив каблук под ребра своему распростертому у трона рабу.

От неожиданности Глория соскочила на пол эшафота.
- Как??? - Воскликнула она. - Я же убила тебя!
- Вы не приказывали умереть - попытались шевельнуться его губы.
Не было даже движения воздуха, но она поняла.
- Я... Я... приказываю..., - и она опустила подошву босоножки на его губы.
Феликс смежил веки, Глории показалось, что он попытался улыбнуться...
А потом он вдруг смог поднять руки и нежно взял в ладони ее ступню.
- Почему он не привязан? Почему не привязан! - Изумленные возгласы неслись со всех сторон.
- Когда топтали его все вместе, узлы поразбили каблуками, они и ослабли, - шептались слуги. И не были даже наказаны за это, так велико было всеобщее удивление.

А Глория в это время смотрела, как Феликс трется лицом о ее подошву, как пытается поцеловать ее ногу, нацеловаться напоследок, и что-то шепчет, шепчет...

Она не сдержалась и рыдания все же вырвались наружу:
- Не смей! Слышишь, ты, сволочь! Я запрещаю!
Она опустилась на колени рядом с ним, и на несколько мгновений закрыла лицо руками. Потом резко поднялась и обратилась к Верховной.

- Я прошу пощады! Прошу для него пощады. Пусть убирается с Острова!
Тишина стояла такая, что были слышны комары у дальнего озера.
- Хорошо. Он свободен. Я так решила! - Провозгласила Верховная, ни секунды не промедлив, словно только и ждала этой просьбы.
Трибуны ахнули.
Какой-то шорох, шепот, шелест сорвался с губ только что спасенного человека. Повинуясь взмаху руки своей Госпожи, двое из слуг Верховной мгновенно приникли к земле приблизив уши к губам говорящего.

- Он благодарит. И просит позволения остаться.
- Чтооо??!!- Единым звуком выдохнул весь амфитеатр.
- Остаться, остаться... - казалось, Феликс выпихнул эти слова наружу каждой своей раной.
- Ты идиот!!! - закричала Глория, - дурак! Ты теперь никто! Ты вещь, мусор, труп! Теперь тебя может убить любая! Когда захочет! Как захочет! Не только Я! ЛЮБАЯ!!! Что ты наделал...

- Без приказа я буду жить, Госпожа...
- Унесите его, с глаз моих долой!
Глория, рыдая, присела на пол и буквально стащила с себя окровавленную обувь. "Идиот несчастный!"...

Феликс не знал, сколько месяцев провел в лазарете. Много. Сейчас он уже мог нормально смотреть, есть, говорить и даже двигаться. К нему часто приходила Глория и подолгу сидела у кровати.

В день, когда его должны были выписать, она пришла особенно взволнованная.
- Лежать!
Он с некоторым трудом лег ничком к ее ногам.
- Ты помнишь, кто я?
- Помню, Госпожа, и он покрыл поцелуями ее туфли.
- Одного моего давнего партнера, - произнесла Глория понизив голос, - очень пугала фраза "Я что тут с тобой, в игры играю что ли!?" Он искренне удивлялся, что для меня это все не игра. А я не игрушка! Мной нельзя играть! Понимаешь? И как ни парадоксально, но я ушла в этот "ненастоящий" мир, чтобы иметь возможность быть именно настоящей. Самой собой, такой какая есть, ни под кого не подстраиваясь. А все убийства это апофеоз моей настоящести. - Она присела на край стула и продолжила - И тут как раз возникает вопрос, а что же дальше? Ибо я зависла в состоянии вседозволенности. А ты... Ты сдвинул меня из этого состояния, продлив вседозволенность за рамки постижимости. Так что, вставай и валим с этого острова. Свои чемоданы и твой жалкий мешок я уже собрала.

- ???
- Я ухожу и имею право забрать тебя с собой. Дурак мой. Но учти, если ты хоть раз посмотришь... - Глория осеклась. - У меня есть право тебя убить в любой момент. Ты МОЙ Дурак. Идем!

Конец!)

2016-04-05 в 22:10


Вилен, 28 лет

Санкт-Петербург, Россия

+1

Начал читать, оч напомнило одну мою фантазию ) Здесь озвучено (чуть ниже в каментах): https://bdsmpeople.club/forum/topic41736/

Позже осилю весь текст

=

2016-04-05 в 22:21


Сергей (Коврик), 45 лет

Москва, Россия

Прочитал сначала захватывающий конец. Впечатлило!
Теперь пойду читать начало :)

2016-04-05 в 22:30


Format C, 43 года

, Канада

Да, концовка рулит... По ощущениям, будто послушал симфонию Сибелиуса: неспешное развитие, основная тема (отношения между двумя главными героями), красивенько так, играет в тексте отдельными в вставками, но к финалу взрывается на ПОЛНУЮ!

Фразу "Сдохни, что живи!" (мазохист может попасть в реанимационную, но умереть ему не приказывали) надо вообще повесить при входе в "бдсм-пипл."

2016-04-06 в 03:04


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Waterfall, действительно перекликается с вашей фантазией. Не видела тот пост.
Сергей, внезапно:)
Format C, спасибо, удивили меня, рада, что понравилось.

2016-04-06 в 12:50


Format C, 43 года

, Канада

Особенно интересно, что текст идёт не от кабы-кого, а от исполнительницы трамплинга

2016-04-06 в 15:21


Филипп Филиппыч, 52 года

Москва, Россия

Ух как! Серьезно!)
Согласен с Форматом, авторство добавляет оттенков.

2016-04-06 в 18:04


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Филипп Филиппыч, я старалась:)

Сайт говорит, мое сообщение малосодержательное))) Выражение - краткость, сестра таланта - ему, видимо не знакомо))

2016-04-06 в 18:24


Сергей (Коврик), 45 лет

Москва, Россия

На самом деле действительно очень приятно, что тайные фантазии/мечты некоторых мужчин, обожающих трэмплинг, так красочно в своих рассказах описывает женщина :)

2016-04-06 в 20:34


Дамочка (V), 54 года

Воронеж, Россия

спасибо за прекрасно проведенное время...
успехов вам в творчестве!

2016-04-08 в 00:51


STROG, 58 лет

Москва, Россия

Готов снять шляпу перед тем, кто смог это прочесть.
Но по диагонали все ж таки заставил себя просмотреть.
Мне искренне жаль тех мужчин и женщин, фантазии которых описаны в этом опусе.
Но я, конечно, ничего не понимаю в такой ООООООООООООООЧЕНЬ высокой литературе.

2016-04-08 в 01:10


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Дамочка, спасибо!

STROG, вы истинный мазохист, снимаю шляпу!)) Заставить себя прочесть, то что не нравится, это - сильно!!! Поступок!
А насчет высоты литературы, даже лестно, что мои дроч-фантазии, косвенно, приравняли к высокому жанру;)

2016-04-08 в 15:46


STROG, 58 лет

Москва, Россия

Лотосовые Ножки, 38 лет
Москва, Россия
Я так же принадлежу к мазохистам, как ваши фантазии к литературе.

2016-04-08 в 18:13


Format C, 43 года

, Канада

"Человек не должен критиковать других на той почве, на которой он сам не может стоять перпендикулярно." (Твен, Марк)

2016-04-08 в 19:21


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

STROG, 58 лет
Москва, Россия

Я так же принадлежу к мазохистам, как ваши фантазии к литературе.

STROG, да не оправдывайтесь, что уж теперь:)

2016-04-08 в 20:44


Валерий, 48 лет

Нижний Новгород, Россия

По диагонали))) Оказывается Паваротти не так уж и хорошо поет, мне тут напели недавно!!! Но если это не ваше, ну не читайте. Кстати о стиле. Замечательно. Мир прописан, персонажи живые, картинка складывается, господа и дамы! Что еще нужно? Все в сравнении познается. Автору спасибо! Автору успехов! Автору...а еще ееесть??))))

2016-05-10 в 23:15


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Валерий, мерси))
И еще есть;) И на форуме и в дневниках. Я графоман!)))

2016-05-10 в 23:37


Руслан, 44 года

Москва, Россия

Знаете, Вы - ЛУЧШАЯ! Искренне восхищён Вашим талантом - и Вашим взглядом на вопрос :-))
Обожаю Ваши рассказы...

2016-05-15 в 08:03


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Ах, какое блаженство, знать, что я совершенство... Знать, что я - идеал!(с)
:):):)

2016-05-15 в 19:26


Сабанутый, 75 лет

Москва, Россия

Лотосовые Ножки, 38 лет
Вот, любопытно, почему Вы столько времени тратите на написание и редактирование своих фантазий, вместо того, чтобы их воодушевленно реализовать в живую, литературная Вы наша?:-)

2016-05-15 в 20:10


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Сабанутый, вы плохой ясновидящий. Ванга из вас никакая;)

2016-05-15 в 21:40


Сабанутый, 75 лет

Москва, Россия

Лотосовые Ножки, 38 лет
Я, конечно, не Ванга:-) И тем более не Вольф Мессинг:-) Но и Вы не бином Ньютона:-) Время покажет, куда Вас заведет сие творчество и что Вы при этом будете иметь в сухом остатке:-)

2016-05-15 в 22:59


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Сабанутый, книгу издам, прославлюсь и разбогатею! А что, вон 50ОС напечатали же...
:)

2016-05-15 в 23:32


Сабанутый, 75 лет

Москва, Россия

Лотосовые Ножки, 38 лет
Кто же против, чтоб Вы разбогатели?:-) Только окучивать здесь рассказами перевозбужденных спермотоксикозом тематиков это одно, а другое дело поиметь издателей, редакторов, корректоров и критиков в купе:-) Ножки Ваши прекрасные устанут быстро:-) Жаль, если такая красота зачахнет безрезультатно:-)

2016-05-16 в 00:16


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Сабанутый, как замечательно вы отчет о моих сессиях выманиваете:)

2016-05-16 в 11:26


doubleteam, 41 год

Москва, Россия

мой комментарий тут наверно не уместен...
но со своей стороны могу только восхищенно сказать ВаУ--ВАУ ... ЭТО КРУТО./не поверите но прочитал на одном дыхании.../
Феликса такого найти не сложно... сложнее найти такую Глорию...имхо.
красивая фантазия.

2016-06-06 в 21:37


Ларсен, 49 лет

Санкт-Петербург, Россия

Давно перестал верить, что может быть такая женщина . Считал всё это порождением мужских фантазий. Но тут .. за много лет и не знаю что сказать, прочитал пару абзацев и желание реальной встречи с автором сильней интереса к дальнейшему чтению.

2016-06-26 в 20:23


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Ларсен, в чтиве, много трэша к окончанию начинается. Дочитали бы, может и желание пропадет;)

2016-06-26 в 20:49


Ларсен, 49 лет

Санкт-Петербург, Россия

Понимаю, что можете растоптать, мне не 25 лет.. Но это же будет Ваше торжество и безоговорочный успех.

2016-06-27 в 00:03


Ларсен, 49 лет

Санкт-Петербург, Россия

Лотта, я дочитал. Наверное Глория впервые увидела в мужчине то, что невозможно растоптать, растерзать и даже убить.. И покидая остров она исполняет именно желание Феликса уйти с ней оттуда..Он это не говорил ей ни разу, потому что она не поверила бы. Осмелюсь так трактовать.

2016-06-28 в 02:08


Format C, 43 года

, Канада

У меня, как вижу этот топик, рисуется в уме такое его название: "Cдохни, но дочитай, намотай на ус, потренируйся в накачке пресса, научись вежливому обращению, сходи к лучшему в Европе парикмахеру и присылай запрос на сессию - есть пол процента шансов".... застрял с выполнением программы где-то посередине.

2016-06-28 в 03:02


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Ларсен, молодец!
А Format C, хитроопый ХЖМ!!! Хитроопские заячьи уши в личке сразу же стали видны;)

2016-06-28 в 09:02


Format C, 43 года

, Канада

Лотосовые Ножки, мне очень не нравится слово хжм, но талантливому человеку как вы все простительно!

2016-06-28 в 15:16


Ларсен, 49 лет

Санкт-Петербург, Россия

Лотта, молодец - тот парень, с которым вы это написали. Клиент будет клевать стабильно. Поздравляю!

2016-06-28 в 23:10


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Ларсен, вы бы поосторожней в выражениях.
Хотя, я даже рада, что вы проявили себя так своевременно.

2016-06-29 в 14:05


☯ Altocalciphil, 36 лет

Санкт-Петербург, Россия

Большая редкость. Чувство темы максимально. Мыслеформы женственного взгляда на фемдом тотальный всепроникающий. Фемдом как состояние души и тела . И отношение к чувствам высоким самоотверженное.

2016-09-09 в 00:33


☯ Altocalciphil, 36 лет

Санкт-Петербург, Россия

Фемдом утопия конечно. Но отправная точка чувственной составляющей отношений подобного формата задана верно вплоть до поэтического тремора! Мое почтение Королеве Трампа пусть целует Ваши подошвы достойный!

Не передать мне восхищенья
Как вижу Вас, то весь в смятеньи
И сердце будто говорит:
Жаль, что не я Ваш фаворит!

А горький опыт с сожаленьем,
С сердечным борется волненьем!
И чувства не щадя твердит...
Безжалостен его вердикт!

Ты взгляда был неудостоен...
Уж лучше вечно будь один!
Ведь тот кто сердце отворит
Как мотылек в огне сгорит!

Любовь жестока и сурова!
И боль вернется к тебе снова!
Ты и Никто, ты и Никак...
Кто одинокий холостяк?!

Она прекраснее Богини...
Быть Королевой, той Графине...
И вздор о чувствах ты откинь!
Забудь Её и Всё! Аминь.

Эмоций диаграмма внятна,
Влюбленному она понятна...
Не нужен толкователь снов,
Зов сердца-логика без слов! (с)

2016-09-09 в 00:56


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Романтик, спасибо за отзыв и стихи:)

Удлинитель удлинитель удлинитель
И еще разок удлинитель.

2016-09-09 в 15:01


Not alone, 39 лет

Ялта, Россия

После таких рассказов стоит начинать опасаться Лотосовых Ножек )))
В тематическом плане очень хорошо. Но много вопросов. Согласен, что можно влюбиться с первого взгляда, но для того, что бы возвести свой объект обожания в абсолют и обожествлять, нужно время и узнать друг-друга получше. Красивых девушек много, но ту, которая подходит идеально именно тебе найти невероятно сложно. Одной красоты мало, приятное и интересное общение, легкость и желание быть рядом, совпадение интересов, и многое другое. Надо знать все ее качества, как хорошие так и плохие, чтобы тщательно заретушировать плохие, а хорошие раздуть неимоверно и видеть только их.

И да, если девушка равнодушна к тебе, холодна, всегда в образе Госпожи, ДС там или ЛС то не получится нифига быть ради нее готовым на все. Нужна теплота от ванили, от отношений. Отдача. Ведь однобокая любовь - это не любовь, а страсть, маниакальность. Тот кто этому подвержен действует импульсивно, а не осознанно. В этом случае стоило бы Глории сказать ему застрелись или выпрыгни из окна - он сделал бы это немедленно. Но не на следующий день. Это к тому, что Феликс был спокоен перед казнью. В его случае это нереально. Его персонаж способен на импульсный взрыв эмоций, а не на холодный расчет. Скажи она ему - "Мне нужна твоя почка", он схватит нож и начнет ее вырезать немедленно, с обожанием глядя в глаза своему Божеству. Но на следующий день он не будет готов к тому, что бы отдать ей свою почку. .

Так что я не понял откуда у Феликса вдруг такая мега влюбленность и обожание, ведь он никак не мог узнать Глорию с другой стороны, один перепихон, естественно не в счет. Скорее даже она предстает избалованным ребенком, идущим на поводу у своей вседозволенности. Слабохарактерным и капризным. Навряд ли такой типаж может вызвать обожание столь сильное, как у Феликса.

В общем подытожив - не хватает ванили. Слишком тематично ))) Из за этого образы героев неестественны, неполноценны.
Но за тематичность, да 10 из 10.

2016-09-09 в 16:53


Format C, 43 года

, Канада

Игорь: "Так что я не понял откуда у Феликса вдруг такая мега влюбленность и обожание, ведь он никак не мог узнать Глорию с другой стороны, один перепихон, естественно не в счет."

Предмет тематического обожания не всегда сходится с идеалом обожания ванильного. Разный мир, разные игры... В смысле, второе может тоже возникнуть при наличии первого (что, похоже, произошло в рассказе под занавес), а может не возникнуть - так и останется на уровне тематического обожания

2016-09-09 в 17:44


☯ Altocalciphil, 36 лет

Санкт-Петербург, Россия

Ребята какие образы? Это хардкор Трамп утопия за гранью БДР, но прежде всего она то и подчеркивает важность наличия самого главного Чувства... По моему как хардкор утопия все написано верно! Всего там хватает. Феликс конечно же идеаллизирован и на транквилизаторах, но таков его удел.

Чуть ассексуальна Глория в силу гипертрофированного садизма. Но ведь это же прежде всего Остров!

Остров Садисток позитивисток. Что хотите иного острова? Острова ДС няшных сабов? Ну так это вам дальше плыть))).
А проколачивает так да ребятки, сразу задается каждый вопросом, а хочу ли я попасть на сессию к автору)
гыгык. Не для слабонервных))). Няшки брысь под стол)))

2016-09-09 в 17:54


Format C, 43 года

, Канада

"Ребята какие образы? Это хардкор Трамп утопия за гранью БДР..."
Образы классически-фантезийные, никакого авангарда. А само фэнтези - виртуальное сказочное здание на фундаменте реала.

2016-09-09 в 18:45


Not alone, 39 лет

Ялта, Россия

Format C, 39 лет
, Канада
Предмет тематического обожания не всегда сходится с идеалом обожания ванильного. Разный мир, разные игры..

++++++++++++++++++++++

Я просто ГГ на себя проектирую.))) Думаю, как поступил бы на его месте. Зацепила бы меня главная героиня или нет.

-

Романтик ☯ Altocalciphil, 33 года
Москва, Россия
А проколачивает так да ребятки, сразу задается каждый вопросом, а хочу ли я попасть на сессию к автору)

++++++++++++++++++++++++++

Если автор реально девушка - Лотосовые Ножки, хотя там кто то утверждал что это написано в соавторстве с неким молодым человеком ( или не очень молодым ). То на девушку, написавшую такой достаточно жесткий рассказ, хотелось бы как минимум посмотреть за чашечкой кофе. А насчет сессии это уже по обоюдной симпатии, тут решать не только низу)) Но синяки, кровоподтеки, разбитая физиономия, меня не пугают, если уж дойдет до подобного мини экстрима, у меня следов в табу нет.

2016-09-09 в 20:51


Арти, 51 год

Москва, Россия

О чем сей опус? Вкратце может кто-нить изложить? Очередная дрочилка или серьезный трактат?

2016-09-09 в 20:55


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Мужчины, какие же вы прекрасные! Я серьезно))

Покорный, опус про тётеньку затаптывающую дяденек насмерть;)

2016-09-10 в 12:12


Сергей (Коврик), 45 лет

Москва, Россия

Лотосовые Ножки, 38 лет
Москва, Россия

... про тётеньку затаптывающую дяденек насмерть;)

Интересно было бы встретить такую тетеньку :)

2016-09-10 в 13:31


Format C, 43 года

, Канада

"Вилисы замечают лесничего. Измученный угрызениями совести, он пришёл к могиле Жизели. По приказу своей неумолимой повелительницы Мирты вилисы кружат его в призрачном хороводе, пока он не падает, бездыханный, на землю..." (Жизель. Либретто. 2 акт)

Вот бы было почитать детектив, или мистику, про смертельный случай на сцене, во время показа этого балета.

2016-09-10 в 13:59


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Ой, нет. Про "кружить в хороводе", это не ко мне, у меня вестибулярный аппарат разлажен)))

2016-09-10 в 14:22


Not alone, 39 лет

Ялта, Россия

Кстати, Лотосовые Ножки, давайте признавайтесь, Вы сами до какой крайности в трамплинге доходили, хоть ребро то у кого нить треснуло под вашими ножками? Я там запомнил про пустить кровь, но это даже стилетами не так просто сделать, на самом деле.Тока если расцарапать как следует.

2016-09-10 в 15:34


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Игорь, затаптывание до неоднократных обмороков, считается крайностью?))

2016-12-02 в 22:28


Сергей (Коврик), 45 лет

Москва, Россия

Если в обморок падала затаптывающая, то да, крайность :)))

2016-12-02 в 22:43


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Сергей (Коврик), 42 года
Москва, Россия
Если в обморок падала затаптывающая, то да, крайность :)))

-/-/-/-/-/-/-

Леди в обморок не падают. Не по-верхнему это;)

2016-12-03 в 10:59


Сергей (Коврик), 45 лет

Москва, Россия

Лотосовые Ножки, 38 лет
Москва, Россия

Леди в обморок не падают. Не по-верхнему это;)

++++++

Зато как по-женски :)

2016-12-03 в 21:32


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Сегодня играю в промоутера 😆😂
-/-/-/-
Прежде чем оставить сообщение, перечитайте еще раз вопрос автора темы и отвечайте только на него. Не обсуждайте личность автора темы и не публикуйте сообщение, если оно адресованно только одному из участников обсуждения. Не отвечайте на провокационые и оскорбительные сообщения - такие сообщения будут удалены вместе с Вашими ответами, а Ваш рейтинг будет понижен.

2017-06-19 в 21:35


Ваша Светлость, 42 года

Санкт-Петербург, Россия

Надо бы попробовать упасть в обморок при боллбстинге раньше испытуемого)

2017-06-19 в 22:03


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Апну, на правах автора.
В качестве ликбеза.
Может хоть как-то поможет. Ну хоть чуть-чуть.
Или я слишком наивна?)

2017-11-11 в 23:12


Сергей (Коврик), 45 лет

Москва, Россия

Какова целевая аудитория ликбеза?
Или я что-то не понял? :)

2017-11-11 в 23:24


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Сергей(Коврик), ну вдруг они отступят от своих принципов и почитают хоть что-нибудь о трамплинге?
Бывает же такое. Люди меняются, растут, развиваются...

2017-11-11 в 23:42


Not alone, 39 лет

Ялта, Россия

Фанатов трамплинга просто мало, почему то. Как то укоренилось что основные тематические практики, это: страпон, плетки, лизания, переодевашки и лазанья в задницы.

2017-11-11 в 23:53


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Not alone, дело не в конкретной девиации.
Если я ничего не смыслю в найф-плее, например, то я и не берусь конкурсы устраивать.
Но, некоторые, почему-то решили, что трамплинг это такая тематическая забава, на которой можно паразитировать.

2017-11-12 в 00:30


Сергей (Коврик), 45 лет

Москва, Россия

Иногда лучше читать, чем говорить!
Доказано Stimorol :)

2017-11-12 в 01:35


Format C, 43 года

, Канада

Лотосовые Ножки: "вдруг они отступят от своих принципов и почитают хоть что-нибудь о трамплинге? "
По размаху и широте идей, все возрастающих, там успех мероприятия лучше обеспечит не ваша Глория, а Ксюша Сабчак.

2017-11-12 в 02:12


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Format C, 41 год
, Канада
Лотосовые Ножки: "вдруг они отступят от своих принципов и почитают хоть что-нибудь о трамплинге? "

По размаху и широте идей, все возрастающих, там успех мероприятия лучше обеспечит не ваша Глория, а Ксюша Сабчак.
-/-/-/-
Ксюшу в президенты!)))

2017-11-12 в 14:17


Гаечка Фокс (Qualia-Кэп), 41 год

, Нидерланды (Голландия)

К слову о Ксюше)

https://lenta.ru/news/2017/11/09/sobchakgelik/amp/

2017-11-12 в 16:15


Убивашка, 26 лет

Москва, Россия

Монументальное творение. Неожиданно для данного сайта.

2018-12-27 в 20:17


Убивашка, 26 лет

Москва, Россия

Олег, нет конечно! Они все работают фармацевтами. Собирают лекарственные травы, делают фиточаи, продают в Германию и этим зарабатывают. У них ЗАО.

2018-12-27 в 21:36


Трусонюх ЭксХэКун, 30 лет

Москва, Россия

Лотосовые Ножки, Вы просто перл, понимаете? Ваше личностное и эстетическое развитие, Ваша развитость художественного вкуса и страстность, и мастерство в изложении.. Такого персонажа как Вы только нарочно придумать можно, имхо.

Текст очень хорошо, он блестящ, замечателен - ну тут можно написать тучу слов, и одновременно с этим здесь не нужны слова, потому что все и так понятно.

2018-12-29 в 00:51


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Хэ Кун, спасибо за "перл")))

Я тронута))

2018-12-30 в 10:35


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Ольга, еще раз перечитайте)) Там все объясняется. И про вход и про выход))

2018-12-31 в 02:09


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Точно! И аудиокнигу выпущу!

2018-12-31 в 02:50


Akella, 24 года

Москва, Россия

Спасибо, Вам, за данное произведение. Признаться я немного в шоке. С одной стороны меня никогда не привлекал трамплинг в обуви, но с другой, когда читал, сердце билось сильно, душа ныла, а в глазах стояли слезы. Вы вложили очень много эмоций в эту фантазию. И я благодарю, Вас, за это!))

А ведь именно Вы показали мне красоту трамплинга в жизни и позволили его прочувствовать. Разумеется Вы меня не помните, но первая наша встреча научила меня наслаждаться данной практикой на вечере Регины, вторая встреча на этом форуме зажгло желание узнать, какого это в обуви. Интересно, когда будет третья и чему я смогу научиться?))

2020-05-11 в 22:48


Лотосовые Ножки, 41 год

Москва, Россия

Акеlla, спасибо за отзыв.
Я Вас прекрасно помню. Такое красивое лицо, я бы никогда не забыла.
Если Регина соберет ФФ встречу, возьму сандалии на плоской подошве, для Вас;)

2020-05-12 в 16:28


Akella, 24 года

Москва, Россия

Большое спасибо за тёплые слова)) Буду с нетерпением ждать этого волнительного момента))

2020-05-12 в 21:21


Ответить




BDSMPEOPLE.CLUB - BDSM/БДСМ знакомства

Мобильная версия сайта | О сайте | Служба поддержки | Report Abuse

Соглашение о предоставлении услуг | Рекомендации по обеспечению безопасности | Веб-мастеру | Bug Bounty | Реклама на сайте

Информация о платных услугах и порядке оплаты

Здесь находится аттестат нашего WM идентификатора 000000000000 www.megastock.ru DASH accepted here